ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ: Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании

Дэвид Рокфеллер: как

ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ:  Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании

Скончавшийся 20 марта в возрасте 101 года американский миллиардер Дэвид Рокфеллер был из тех представителей американского истеблишмента, кто выступал за усиление экономических связей США и СССР.

В годы холодной войны в этом видели способ улучшить политический климат во взаимоотношениях Вашингтона и Москвы.

Был у Рокфеллера и сугубо практический интерес – за счет Восточного блока расширить ареал присутствия своего банка Chase (сейчас JP Morgan Chase).

Рокфеллер известен своими многочисленными контактами с политиками по всему миру. Полагают, что он лично встречался с более чем 200 лидерами не менее 100 стран.

Эти факты, а также участие Рокфеллера в деятельности закрытого Бильдербегского клуба, основание им Трехсторонней комиссии и полтора десятилетия работы во главе Совета по международным делам, продолжает оставаться благодатной почвой для разговоров о причастности миллиардера к некому теневому мировому правительству. Однако его связи с Советским Союзом иллюстрируют то, к чему же на самом деле стремился представитель одного из богатейших американских семейств.

Активные контакты Дэвида Рокфеллера с советскими лидерами приходятся на 1960-е — 70-е годы, когда он, один из наследников богатства основателя нефтяной империи Standard Oil, стал во главе одного из крупнейших американских банков – Chase Manhattan.

В своих воспоминаниях «Банкир в XX веке» Рокфеллер писал, что для того, чтобы банк мог расти в международном плане, необходимо было научиться взаимодействовать с режимами, которые были «противниками демократических принципов и действия свободного рынка», но контролировали значительную часть планеты. К таковым режимам миллиардер относил и СССР. Взаимодействие с советскими лидерами ему удалось наладить, и Chase стал первым американским банком, открывшим свое представительство в Советском Союзе.

Дартмутские конференции

Представительство Chase открылось в 1973 году в самом центре советской столицы. Этому предшествовало более 10 лет достаточно регулярного общения миллиардера с представителями советской общественности и государственными деятели СССР.

Общение это проходило в формате так называемых Дартмутских конференций, которые стали организовываться в США и СССР еще с подачи президента Дуайта Эйзенхауэра.

Они были призваны подстегнуть взаимодействие между двумя сверхдержавами в условиях холодной войны.

Сначала во встречах этого формата преобладали общественные деятели, однако потом, по воспоминаниях Рокфеллера, выбор был сделан в пользу экспертов.

Жесткий разговор с Хрущевым

Идея встречи Рокфеллера и советского лидера Никиты Хрущева, по воспоминаниям миллиардера, исходила от генсека ООН У Тана. Встреча состоялась в 1964 года, когда Рокфеллер приехал в Ленинград на одну из первых Дартмутских конференций.

Хрущев пригласил миллиардера с дочерью посетить Московский Кремль.

Оттеняя встречу «принца капитализма» с «царем всея Руси», в своих мемуарах Рокфеллер упоминает, что за несколько лет до этого в СССР опубликовали книгу о нем и его семье, которая называлась «Всегда по колено в крови, всегда шагая по трупам».

По словам Рокфеллера, встреча с Хрущевым была необычной – «жесткой, временами воинственной, даже враждебной». Рокфеллер упрекал Хрущева в организации в различных странах Латинской Америки и Азии смены режимов с помощью местных компартий. Советский лидер не без раздражения отвечал, что революции вызываются объективными причинами, а не чьим-то вмешательством извне.

Несмотря на жесткий характер разговора, по его окончанию у американского банкира не осталось ощущения личной недоброжелательности со стороны советского лидера. Рокфеллер ушел из Кремля, «ощущая огромное уважение к Хрущеву», и с мыслью о том, что «советское руководство хочет расширить финансовые и коммерческие связи с США».

Конгресс как помеха нормализации

Рокфеллер выступал за нормализацию отношений США и СССР, писал в своей книге «Ястребы и голуби холодной войны» организатор Дартмутских конференций с советской стороны академик Георгий Арбатов. Советский ученый отзывался о своем американском визави, как о человек скромном, интеллигентном, с быстрой реакцией и острым умом.

По словам самого Рокфеллера, миллиардер принадлежал к той небольшой группе американских банкиров, которые хотели расширения торговли с Москвой и ее восточноевропейскими сателлитами, рассчитывая на благоприятные «политические последствия» развития торговых контактов. Как сетует сам миллиардер, этому во многом помешало принятие Конгрессом поправки Джексона-Вэника в 1974 году, которая не позволяла признать за СССР статус наибольшего благоприятствования в торговле.

В 1970-е Рокфеллер почти ежегодно приезжал в СССР, несколько раз встречался с премьер-министром Алексеем Косыгиным. Банкир отмечал экономические успехи его правительства.

Больше всего Рокфеллера поразило московское метро того времени: «система метро представляло собой чудо – современное, чистое, удобное и дешевое». Косыгин хотел расширения экономических контактов двух стран, предлагая революционные даже по нынешних временам шаги.

Рокфеллер упоминает в своих мемуарах об идее советского премьера по финансированию американской стороной строительства в СССР АЭС, которыми бы совместно владели США и Советский Союз.

Горбачев и конвертация рубля

Рокфеллер встречался и с Михаилом Горбачевым, который произвел на него сильное впечатление своим обаянием и свободными манерами. При встрече банкир спросил генсека, как тот собирается «открывать» советскую экономику, будут ли конвертировать рубль. Однако миллиардер не получил тогда кого-то ответа от нового советского руководителя.

С Горбачевым банкир встречался несколько раз, в том числе в 1992 году, уже после распада СССР. За несколько лет до этого Рокфеллер виделся с Борисом Ельциным.

Будущий президент России в 1989 году впервые посетил США и выступил в Совете по международным делам. Затем был ужин, на котором председательствовал американский банкир.

Он же, по воспоминаниям советника первого российского президента Льва Суханова, предоставил Ельцину свой личный самолет для перелета по США. Сам Рокфеллер побывал в постсоветской России в 2003 году.

Целью визита была заявлена презентация его мемуаров на русском языке.

Алексей Тимофейчев

 REUTERS/Jeff Zelevansky

Публикуется в рамках сотрудничества «Русского поля» с Russia Beyond The Headlines DE

Текст впервые был опубликован на сайте Russia Beyond The Headlines

«Русское поле»

Источник: http://russkoepole.de/ru/rubriki/istoriya/194-stati-istoriya/3694-devid-rokfeller-kak-prints-kapitalizma-vel-peregovory-s-liderami-sssr.html

Запись беседы Н. С. Хрущева с американским журналистом Дрю Пирсоном 24 мая 1964 г — Журнальный зал

ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ:  Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании

ї Александр Фурсенко (публикация, вступительная заметка), 2008

Запись беседы Н. С. Хрущева с американским журналистом Дрю Пирсоном 24 мая 1964 г.

Эта встреча состоялась во время государственного визита Н. С. Хрущева в Египет в мае 1964 г. В ходе беседы были затронуты две темы. Во-первых, взволновавшее весь мир убийство президента США Джона Кеннеди 22 ноября 1963 г.

в Далласе и расследование этого преступления комиссией Э. Уоррена. Во-вторых, состояние советско-американских отношений в связи с приходом в Белый дом нового хозяина Линдона Б.

Джонсона и перспективой его переизбрания на президентских выборах 1964 г.

До сих пор остаются до конца не выясненными обстоятельства покушения на Джона Кеннеди, которое неоднократно называли “преступлением XX века”. Из текста публикуемого документа видно, что существовали две версии мотива убийства.

Первая и наиболее распространенная — заговор. По заключению советской разведки, убийство было организовано “крайне правыми расистскими силами”, которым не нравилась политика Кеннеди. Эту точку зрения разделял Хрущев и многие политики на Западе.

Другая версия — убийцей был одиночка Ли Харви Освальд. Этот вывод поддержала комиссия Э. Уоррена. Споры продолжаются по сей день. Еще одна версия, появившаяся в американской печати в 2007 г.

возлагает ответственность за смерть Кеннеди на наркомафию, которая руководила действиями как самого Освальда, так и его убийцы Джека Руби.

https://www.youtube.com/watch?v=2YXLLqdwqD4

Вторая часть беседы Хрущева с Пирсоном была посвящена проблемам советско-американских отношений в связи с продолжающимися после завершения Карибского кризиса облетами американской авиацией острова Куба. Сохранялась угроза возникновения новых кризисов.

Фидель Кастро заявлял, что отдаст приказ сбивать самолеты-нарушители, а советское правительство обязалось поддержать Кубу в случае возникновения конфликта с США.

Обсуждение этого круга вопросов имело достаточно важное значение, так как Пирсон был одним из самых влиятельных американских обозревателей и близким другом президента Джонсона.

В числе других материалов из официального архива Н. С. Хрущева, переданных Архивом президента РФ в Российский государственный архив новейшей истории, документ готовится к публикации в сборнике “Архивы Кремля. Президиум ЦК КПСС 1954—1964. Постановления 1959—1964”. Сборник выходит в издательстве РОССПЭН в 2008 году.

Александр Фурсенко

24 мая Н. С. Хрущев принял находившегося в Каире американского журналиста Дрю Пирсона и его супругу Люви Пирсон и по их просьбе имел с ними беседу. Ниже приводится запись этой беседы.

После взаимных приветствий Н. С. Хрущев спрашивает Д. Пирсона, чем занят сейчас г-н Уоррен, с которым он в прошлом году встречался в Ялте.

Д. Пирсон

говорит, что на долю Уоррена выпала тяжелая миссия. Он возглавляет в настоящее время комиссию по расследованию убийства президента Д. Кеннеди.

Н. С. Хрущев

замечает, что это действительно тяжелая миссия. Ему не только надо вести следствие, но и найти убийцу. А это нелегкое дело, потому что в США сейчас действуют силы, и довольно влиятельные, которые стремятся запутать это расследование.

Д. Пирсон

отвечает, что Уоррен очень хотел бы выявить истинных виновников убийства президента Кеннеди. Он, в частности, доволен той помощью и содействием, которые оказывают Советское правительство и советский посол Добрынин в этом деле, поскольку Ли Освальд какое-то время находился в Советском Союзе, и данные об этом периоде жизни Ли Освальда имеют определенное значение для следствия.

Н. С. Хрущев

говорит, что он не сомневается в добрых намерениях Уоррена и этой комиссии в их стремлении найти истинного убийцу президента Кеннеди. Но условия, в которых осуществляется в США работа этой комиссии, весьма сложные.

Д. Пирсон

отмечает, что в США действительно имеются некоторые фашистские элементы, которые пытаются препятствовать этому следствию.

Н. С. Хрущев

говорит, что в Советском Союзе тоже были запутанные уголовные дела, но мы мобилизовали весь наш судебно-следственный аппарат и каждый раз выявляли истинных преступников.

Л. Пирсон

спрашивает, разве нельзя предположить, что истинным убийцей действительно был Ли Освальд, действовавший в одиночку. Он был странным человеком. И если он пошел на убийство, то он мог это сделать ради мировой сенсации и славы.

Н. С. Хрущев

отвечает, что исключено, чтобы такое преступление совершалось в одиночку. Для ума Ли Освальда это слишком сложное преступление. Здесь действовала целая группа людей по заранее разработанному плану. Один человек такого преступления совершить не может.

Л. Пирсон

говорит, что Ли Освальд в некотором смысле человек целеустремленный. Взять хотя бы тот факт, что он самостоятельно изучал русский язык, затем поехал в Советский Союз, добился права на жительство в Советском Союзе.

Н. С. Хрущев

замечает, что изучение иностранного языка еще ни о чем не говорит. Наши водители самосвалов и другие рабочие, работающие в Асуане бок о бок с арабами, изучают язык за шесть месяцев. Они общаются с арабами и объясняются с ними.

Л. Пирсон

говорит, что он ведь выучил русский язык не в России, а в США, когда служил в морской пехоте. По ее мнению, Ли Освальд безумец, который хотел стать великим хотя бы ценой убийства президента.

Н. С. Хрущев

замечает, что о том, что Ли Освальд был агентом полиции, открыто пишется в американской печати, и действовал он, конечно, не в одиночку. Это был заговор. И Руби, который убил Освальда, тоже агент полиции, и об этом пишет американская печать. Организаторы убийства президента Кеннеди тщательно запутывают дело. Не случайно, что сейчас, спустя некоторое время, приводятся доказательства на страницах американских газет о том, что и выстрел-то был сделан не с того места, как это официально сообщалось.

Д. Пирсон

замечает, что это верно, и добавляет при этом, что еще никто не знает точно, как вошла пуля, поразившая президента, и как она вышла. Имеется несколько версий на этот счет.

Н. С. Хрущев

говорит, что истинным убийцей президента был, конечно, не Ли Освальд. Это — подставная фигура. Он слишком мал для этого. И если бы он даже захотел совершить такое преступление в одиночку, он бы его совершить не смог. За всем этим преступлением стоят люди, которые имели большие возможности — и материальные и финансовые. Они-то и запутывают все следствие. Не случайно, что убийство произошло в Далласе. Кеннеди, по существу, стал жертвой своих врагов. И, как мне кажется, Уоррен этого расследовать не сможет.

Д. Пирсон

говорит, что нет сомнения в том, что в Далласе были сильные настроения против политики президента Кеннеди, что приезд президента в Даллас сопровождался кампанией вражды к нему. Вспомните, продолжает Д. Пирсон, как встретили в Далласе Стивенсона. (Эдлай Эвинг Стивенсон — один из лидеров Демократической партии, в период президентства Дж. Кеннеди был постоянным представителем США в ООН. — А. Ф.) Наличие сил, враждебных к политике мирного сосуществования, создает одну из больших проблем для любого президента США. В США существуют реакционные правые силы, и они могли быть замешаны в убийстве Кеннеди.

Далее Д. Пирсон говорит, что он недавно встречался с президентом Линдоном Джонсоном. Л. Джонсон в беседе с Пирсоном сделал ряд высказываний, в которых дает положительную оценку деятельности Н. С. Хрущева. Л.

Джонсон, продолжает Пирсон, стремится к улучшению взаимопонимания с Советским Союзом и хочет и впредь поддерживать контакты с руководителями Советского правительства. Я говорю об этом, подчеркивает Д. Пирсон, не как журналист, а как давний друг Л. Джонсона.

В этой беседе я призывал Джонсона еще до выборов предпринять конкретные шаги к улучшению отношений между Советским Союзом и США. Я высказал предположение, не целесообразно ли устроить встречу между Л. Джонсоном и Н. С. Хрущевым.

В ответ на это Джонсон высказал некоторые сомнения в возможности организации такой встречи в настоящее время, поскольку он, Джонсон, до выборов, учитывая сложную ситуацию в США, не хотел бы покидать пределы страны. Однако это не означает, что Джонсон против такой встречи вообще. Джонсон является человеком, который действительно хочет улучшения отношений между Советским Союзом и США.

Н. С. Хрущев

выражает согласие с тем, что Джонсон проявляет мудрость государственного деятеля. Если он будет и впредь вести курс на улучшение отношений между нашими странами, то это пойдет на пользу народов и Соединенных Штатов Америки, и Советского Союза, и других народов. Я бы сказал, продолжает Н. С. Хрущев, что и в США сейчас идея улучшения отношений с Советским Союзом все более пробивает себе дорогу. Пока в этом направлении мало что сделано, но все же определенный сдвиг есть.

Далее Н. С. Хрущев говорит, что он хотел бы коснуться вопроса о нарушении американскими самолетами воздушного пространства Кубы. Я говорю это Вам, замечает Н. С. Хрущев, не как журналисту и не для печати, а как человеку, которого я уважаю. И если Вы хотите, то передайте это мое высказывание о Кубе президенту Л. Джонсону.

То, что я Вам сейчас скажу, продолжает Н. С. Хрущев, это не секрет, но я не хочу, чтобы через Вас весь этот наш разговор попал в печать. В избирательной кампании, которая сейчас идет в США, это лишь подлило бы масла в огонь. Я не хочу этого делать, когда у президента буквально на носу выборы.

Если будут продолжаться над Кубой полеты американских самолетов, то это неминуемо создаст такую ситуацию, когда нам с президентом США придется пройти очень тяжелый рубеж. Продолжение полетов американских самолетов над территорией Кубы невольно приведет к столкновению Советского Союза с США. Мы не можем проводить двух политик.

Наша линия ясна: мы против нарушения суверенитета государств. Если американцы и дальше будут вторгаться в воздушное пространство Кубы, то американские самолеты будут сбиваться. Это будет сделано обязательно, так как дальше терпеть такое беззаконие Куба не может.

Американцы говорят, что такие полеты им нужны якобы для обеспечения безопасности США, и потому они требуют права полетов своих самолетов над Кубой. Конечно, здесь речь идет не о безопасности США. Американцы фотографируют территории других государств, в том числе и территорию Кубы, со своих космических спутников-шпионов.

Это делают американцы. Откровенно говоря, делаем и мы тоже. Н. С. Хрущев в шутливой форме замечает, что при встрече с президентом США мог бы показать президенту фотографии, которые сделаны с наших спутников над территорией США, и на основе взаимности готов посмотреть американские фотографии, сделанные над территорией Советского Союза. Н.

С. Хрущев замечает далее, что фотографии, сделанные с советских спутников, — отличного качества. Мы даже различаем на фотографии типы самолетов, которые стоят на аэродромах.

Американские спутники летают, конечно, и над территорией Кубы. Они делают снимки, и все, что попадает в объектив аппарата, все это показывает, что делается на территории той или иной страны.

Нам известно также, что американские самолеты, которые летают вдоль территории Кубы, вне пределов ее воздушного пространства, тоже ведут съемку территории Кубы.

Значит, и это дает возможность американцам вести так называемый контроль над территорией Кубы, о котором они так усиленно пекутся. Американцы знают все это не хуже меня. Кеннеди говорил об этом А. И. Микояну.

Он прямо заявлял, что США могут фотографировать территорию Кубы, не вторгаясь в ее воздушное пространство. Так спрашивается, зачем же сейчас лезут американские самолеты на территорию Кубы, нарушают ее воздушное пространство? Зачем же, так сказать, сыпать соль на больную рану?

Д. Пирсон

говорит, что это политика.

Н. С. Хрущев

отвечает, что это именно так и есть. Вы же знаете, что мы связаны с Кубой обязательствами, и если Куба начнет сбивать американские самолеты, а США ответят на это бомбардировками кубинской территории, как об этом сейчас говорят в печати, то и мы не останемся в стороне от этого. Не все ракеты, расположенные в настоящее время на территории Кубы, находятся в наших руках. Часть из них мы передали кубинцам. Но это не играет роли. Если американцы нанесут удар по Кубе, это будет вероломство. Кое-кто в Америке говорит, что они сделают это, потому что Куба развивается по социалистическому пути. Но ведь нам не нравится капиталистический строй США. Так что же нам тогда удар наносить по этой стране? Хочу, чтобы нас правильно понял президент США. Если Америка ударит по Кубе, то мы, связанные с Кубой договорными обязательствами, должны будем ответить на этот удар. И тогда, я повторяю, мы должны будем пройти через трудный рубеж. Хочу, чтобы президент США подумал над всем этим. Если Вы меня спросите, какой же выход из этого положения, отвечу: легкий — объяснить народу США, что летать над территорией Кубы американским военным самолетам нельзя, и эти полеты могут повлечь за собой весьма серьезные последствия для самих США. Что же касается безопасности США, то президент США знает, как можно осуществлять контроль, не нарушая суверенитета Кубы. Конечно, и параллельные полеты вне воздушного пространства Кубы будут вносить некоторую нервозность в обстановку, и они неразумны, но во всяком случае юридических жалоб они не вызовут.

Президент США сделал правильный вывод, когда он дал указание американским военно-воздушным силам не нарушать воздушного пространства Германской Демократической Республики и не подлетать к границам ГДР ближе чем на 150 км. Это разумное действие президента.

Было бы нелогичным, если бы мы сбивали самолеты, нарушающие воздушное пространство ГДР, и оставляли безнаказанными полеты американских самолетов, вторгающихся в воздушное пространство Кубы.

Выходит, что американское правительство запретило своим самолетам летать над советской территорией, над территорией ГДР, охраняемой советскими вооруженными силами, но вместе с тем посылает их в воздушное пространство Кубы.

Что же получается? В отношениях с большими государствами один закон действует, а между большими и малыми — другой. Это нелогичная политика. Я бы сказал, что это политика разбоя — нападай на малое беззащитное государство.

Д. Пирсон

спрашивает, не думает ли Председатель Хрущев, что есть другой путь урегулирования отношений между США и Кубой — путь возобновления дипломатических отношений. Ф. Кастро говорил как-то об этом.

Н. С. Хрущев

отвечает, что это было бы лучшим решением. Ф. Кастро хочет улучшения отношений с США. В самом деле, что может сделать маленькая Куба такому слону, как США?

Д. Пирсон

соглашается с Н. С. Хрущевым и говорит, что установление нормальных отношений между США и Кубой пошло бы на пользу обоим государствам. Думаю, заявляет Д. Пирсон, что такое время наступит после выборов, но, к сожалению, сам я только журналист и не определяю политическую линию правительства США.

Н. С. Хрущев

отмечает, что, и по его мнению, в конце концов должно наступить улучшение отношений между США и Кубой. При этом он подчеркивает, что до выборов Советский Союз ничего не предпринимает такого, что могло бы осложнить проведение выборов для президента Джонсона. Мы не хотим давать пищу противникам Джонсона, продолжает он. Я говорю это тоже не для печати, потому что не хочу вмешиваться во внутренние дела США, но я считаю, что из всех возможных кандидатов Джонсон — наиболее разумный человек. Хотя мы знаем, что если даже такие люди, как Рокфеллер или даже Голдуотер, попали бы в Белый дом, то они будут иначе оценивать события, чем они их оценивают теперь, когда выступают в роли предвыборных “болтунов”.

Д. Пирсон

замечает, что Н. С. Хрущев хорошо понимает предвыборную обстановку в США и особенности американской политической жизни.

Н. С. Хрущев

говорит, что Советский Союз живет и существует не мило-стью Голдуотера или Рокфеллера. Мы не рассчитываем на уважение с их стороны, а опираемся на собственные силы и знаем, что с этой силой должны считаться и считаются политики США.

Д. Пирсон

замечает, что Н. С. Хрущев прав в своей оценке. Но если говорить о Джонсоне, то при нем, как президенте США, будет больше гарантий на длительный мир с Советским Союзом.

Д. Пирсон

далее спрашивает Н. С. Хрущева, не считает ли он, что еще до выборов в США можно было бы найти такие крупные вопросы, по которым Советский Союз и США могли бы прийти к соглашению. Д. Пирсон интересуется, не мог ли бы Н. С. Хрущев назвать такие вопросы, по которым можно было бы предпринять конкретные шаги. Все, что Вы скажете, добавляет он, я, разумеется, передам президенту США.

Н. С. Хрущев

отвечает, что сейчас по всем крупным вопросам позиции обеих сторон ясно выявлены и неоднократно обсуждались. По мелким вопросам мы договариваемся. Мы договорились и по таким вопросам, как сокращение производства ядерных материалов для военных целей. Это была инициатива Джонсона, и мы ее поддержали. Я не исключаю договоренности и по другим вопросам. Но если говорить о крупных вопросах, то наши позиции, к сожалению, пока еще далеки друг от друга. Если президент окажется более изобретательным и найдет все же такую проблему, по которой мы могли бы договориться сейчас, что же, мы готовы будем его поддержать.

Д. Пирсон

благодарит Н. С. Хрущева за то, что он уделил ему внимание и принял его несмотря на свою большую занятость, желает ему успехов и здоровья и просит на память сфотографироваться.

На беседе присутствовали Н. П. Хрущева и зав. Отделом печати МИД СССР Л. М. Замятин.

Беседу записали Л. М. Замятин и В. М. Суходрев

Источник: https://magazines.gorky.media/zvezda/2008/6/zapis-besedy-n-s-hrushheva-s-amerikanskim-zhurnalistom-dryu-pirsonom-24-maya-1964-g.html

Как Дэвид Рокфеллер начал сотрудничество с СССР

ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ:  Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании
Американский банкир Дэвид Рокфеллер первый раз посетил СССР в 1962 году. Затем он стал руководителем Дармутских встреч американской и советской интеллигенции. Его банк «Чейз» первым открыл свой офис в Москве в 1973-м. На встречах с Рокфеллером премьер Косыгин предложил США вместе осваивать газовые месторождения и строить АЭС.

Дэвид Рокфеллер описывает свои встречи с советскими деятелями в 1970-х в книге «Клуб банкиров» (впрочем, СССР отводится в книге немного места – Рокфеллера больше занимает Китай, Ближний Восток, глобализация и филантропия). Мы публикуем часть его воспоминаний, относящихся к поездкам в СССР.

«Мои контакты с Советами начались в 1962 году, когда меня пригласили участвовать в конференции представителей американской и советской общественности. Инициированные Норманом Казинсом, издателем «Сатердей ревью», «Дартмутские встречи», как стали называться эти конференции, представляли собой одну из нескольких инициатив периода холодной войны.

В 1971 году основную ответственность за финансирование этих конференций принял на себя Фонд Кеттеринга с дополнительной поддержкой Рокфеллеровского фонда и Фонда Лилли.

В то время, когда американские и советские дипломаты обсуждали договоры, касающиеся оборонных расходов и систем противоракетной обороны, Дартмутские встречи стали рассматривать в официальных кругах как Москвы, так и Вашингтона в качестве серьёзного форума, который мог внести вклад в более широкий диалог.

Из списка американских участников исчезли знаменитости, и они были заменены специалистами по советским делам, такими как Джеймс Биллингтон, Ричард Гарднер и Поль Уорнке; учеными, такими как Поль Доти из Гарварда и Гарольд Агню из Лос-Аламосской лаборатории; и бизнесменами, компании которых имели интересы в Советском Союзе, такими как генерал Джеймс Гэвин из «Артур Д.Литтл», Г.Уильям Миллер из «Тектрона» и Уильям Хьюитт из «Джон Дира». Также принимал участие в конференциях ряд сенаторов США, включая Фрэнка Черча, Марка Хэтфилда, Хью Скотта и Чарльза (Мака) Мэтайаса. Сходные изменения произошли и на советской стороне. Местные российские светила и фигуры литературного мира были заменены членами Верховного Совета, государственными чиновниками высокого уровня, известными учёными, специализировавшимися в области изучения Европы, Северной Америки и Ближнего Востока, и вышедшими в отставку военными. Главную ответственность за состав советской группы в начале 1970-х годов нёс Георгий Арбатов, глава Института США и Канады Академии наук СССР.

(Дэвид Рокфеллер встречается с Хрущёвым)

Во время Киевской встречи летом 1971 года я попросил Георгия Арбатова прогуляться со мной. предложил, чтобы мы начинали каждую конференцию с короткого заседания, непосредственно за которым происходили встречи в малых группах, где обсуждались бы специфические вопросы, такие, как оборонные расходы и торговля. Арбатов согласился, и мы приняли этот новый формат для всех последующих конференций.

Вскоре после этого Фонд Кеттеринга попросил меня принять на себя больший набор обязанностей по организации этих встреч, на что я согласился. Результатом нового формата встреч и участия опытных и знающих лиц из обеих стран были дискуссии по существу, оказавшие прямое влияние на советско-американские торговые переговоры в первой половине 1970-х годов.

Дартмутские встречи предоставили мне возможность познакомиться с рядом русских в неформальной обстановке. На меня произвели особое впечатление Евгений Примаков, который позже стал министром иностранных дел России, и Владимир Петровский, ставший заместителем Генерального секретаря ООН.

Большой прорыв произошел, когда мы выступили в качестве одного из ведущих американских банков по финансированию миллиардной советской закупки зерна в 1971 году. На следующий год мы начали дискуссии с советскими властями по вопросу об открытии представительства в Москве.

В ноябре 1972 года «Чейз» получил разрешение создать представительский офис — он был первым американским банком, получившим лицензию. Местом нахождения офиса был дом №1 по площади Карла Маркса. Официальное открытие бизнеса состоялось в мае 1973 года. Сначала я предложил послу Анатолию Добрынину, чтобы мы назначили Джеймса Биллингтона главой отделения.

Джеймс — специалист по России, свободно говорил по-русски и работал в это время в «Чейзе» в качестве советника по вопросам Советского Союза (позже он занял пост главы Библиотеки Конгресса). Гала-прием в гостинице «Метрополь», посвящённый открытию офиса «Чейза», имел огромный успех, в том числе и с точки зрения количества собравшихся.

Мы пригласили каждого коммунистического функционера в Москве; они кишели, как саранча, и в течение буквально нескольких минут столы, покрытые деликатесами, импортированными из-за рубежа, буквально были обобраны дочиста, не осталось также ни капли жидкости в бутылках вина и водки.

Вскоре после этого Советы дали разрешение открыть представительские офисы в Москве «Сити-бэнк» и нескольким другим американским банкам. Хотя советский рынок никогда не приобрел значения ни для одного из наших банков, однако нельзя отрицать символическое значение того, что «Чейз» — «банк Рокфеллера» — оказался первым финансовым учреждением США в Советском Союзе.

(Дартмутские встречи — Юрий Жуков, Збигнив Бжезинский, Генрих Трофименко, Георгий Арбатов,и Лэндрум Боллинг, Москва, 1975)

Я приезжал в Москву почти ежегодно на протяжении 70-х годов: на Дартмутские встречи или по делам банка. Главным лицом, через которое осуществлялись мои связи с правительством, в это время был Алексей Косыгин, одна из наиболее значимых политических фигур в СССР. Косыгин принимал участие в перевороте, в результате которого был смещён Никита Хрущев в 1964 году.

Высокий худощавый человек с печальным лицом, Косыгин был талантливым менеджером, делавшим чудеса, управляя неподатливой советской экономикой. К моменту нашей встречи он проиграл в борьбе за власть в Кремле руководителю Коммунистической партии Леониду Брежневу и был назначен на подчиненное положение премьера — главного операционного директора советской экономики.

В то время как мой разговор с Хрущевым был спором по поводу относительных достоинств наших идеологий и философий, мои беседы с Косыгиным всегда носили прагматический характер и были ориентированы на деловые вопросы. В ретроспективе содержание этих дискуссий было весьма информативным из-за того, что они касались потенциальных экономических взаимоотношений между Соединенными Штатами и СССР. Я впервые встретился с Косыгиным летом 1971 года после Дартмутской встречи в Киеве. Это была моя первая поездка в Москву после памятной встречи с Хрущёвым. Я обнаружил, что советская столица за прошедшие годы значительно изменилась. Акцент, который делал Косыгин на производство товаров для потребительского сектора, привёл к тому, что на улицах стало больше автомобилей, более доступной стала одежда и другие товары. Везде осуществлялись крупные проекты строительства дорог, а в Москве система метро представляла собой чудо — современное, чистое, удобное и дешевое. Сама Москва была относительно чистой и без мусора. Хиппи и люди с длинными волосами в основном отсутствовали. Я был членом Дартмутской делегации и нанёс визит вежливости Косыгину в его кремлевском кабинете. Мы провели основную часть времени, разговаривая о торговле, и Косыгин призвал нашу группу к работе для «снятия барьеров» в Соединенных Штатах, которые препятствовали торговле с СССР.

(Дартмутские встречи — Револьд Антонов (от левого, переднего ряда), Джордж Шерри, Дэвид Рокфеллер, и Станислав Борисов; Георгий Арбатов (два справа, задний ряд) Юрий Бобраков, Уильямсбург, Вирджиния, 1979 год)

Было ясно, что Советы желают расширения торговых отношений. Наша вторая встреча совпала с открытием офиса «Чейза» в мае 1973 года. Косыгин был обрадован этим событием и проявлял оптимизм в отношении того, что препятствия, мешающие улучшению торговли между США и Советским Союзом, будут теперь сняты. Он сосредоточивал внимание на разведке крупных газовых месторождений в Сибири, в какой-то момент, размахивая указкой, показал стратегические месторождения на висящей на стене карте. «В экономическом отношении, — говорил он, — мы готовы идти дальше, однако мы не знаем, насколько далеко пойдут Соединенные Штаты». К 1974 году в круге вопросов, которые занимали Косыгина, произошел явный сдвиг. Это был наш наиболее изобилующий техническими моментами, экономически ориентированный диалог. Он выразил глубокую озабоченность в отношении повышения цен на нефть со стороны ОПЕК и того воздействия, которое это оказывало на американский доллар, а также на европейские и японские платежные балансы. Он внимательно выслушал мой анализ последствий развития этих тенденций. Мы обсудили относительные достоинства альтернативных источников энергии, таких, как уголь и атомная энергия. Косыгин сказал, что он убежден, что западные страны столкнутся с трудностями в плане снижения своего энергопотребления, а нахождение эффективных решений потребует годы. Премьер предположил, что развитие атомной энергетики в конечном счете понизит стоимость нефти. Затем он спросил: пошел бы «Чейз» на помощь в финансировании и строительстве ядерных электростанций в России, которыми бы совместно владели Соединенные Штаты и СССР? Я был поражен этим революционным предложением, поскольку это показывало, насколько важными были для Советов как американские инвестиции, так и технология, и насколько далеко они готовы были пойти, чтобы получить и то, и другое. Косыгин завершил нашу встречу, сказав, что «история покажет неправоту тех, кто пытается препятствовать развитию новых отношений между Соединенными Штатами и СССР», и что «руководство Советского Союза верит в руководство Соединенных Штатов, и они единодушны в своем желании найти новые пути для развития новых отношений между нашими странами». На каждой из первых трёх встреч Косыгин был настроен оптимистично и открыто, предлагая потенциальные области сотрудничества и способы, которыми можно развивать общие проекты. Наша встреча в апреле 1975 года прошла по-иному. После принятия поправки Джексона-Вэника и осуждения Брежневым непредоставления Америкой СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле Косыгин перешёл к конфронтационному стилю общения, который я никогда не чувствовал ранее. Я бросил ему вызов, спросив: «Если Советский Союз действительно собирается стать мировой экономической державой, тогда он должен быть серьёзным фактором в мировой торговле. Как это может быть, если вы не имеете конвертируемой валюты?» Я сказал, что понимаю, что приобретение рублем конвертируемости может создать другие осложнения для СССР, «поскольку ваша идеология требует, чтобы вы резко ограничивали движение людей, товаров и валюты. Каким образом вы можете примирить друг с другом две эти реальности?» Он смотрел на меня в течение секунды в некотором замешательстве, а потом дал путаный и не особенно адекватный ответ. Ясно, что он никогда серьезно не думал о практических последствиях введения конвертируемой валюты. Примерно неделю спустя я обедал в ресторане в Амстердаме, когда Фриц Летвилер, управляющий Швейцарским национальным банком, увидел меня и подошел к моему столику. Летвилер сказал, что только что вернулся из Москвы. Он рассказал, что после моего визита Косыгин узнал, что тот был в Москве и пригласил его к себе. Косыгин был обеспокоен моими словами, и они провели два часа, обсуждая последствия конвертируемости валюты для России. Для Советов не существовало удовлетворительного ответа на заданный мной вопрос. Это четко определяло их дилемму: они не могли стать международной экономической державой без полностью конвертируемой валюты, однако это было невозможно до тех пор, пока они придерживались марксистской догмы и поддерживали репрессивный авторитарный порядок в обществе. +++ Ещё в Блоге Толкователя о советско-американских отношениях:

Первый приезд американских артистов в оттепельный Ленинград – в 1955 году

Первой организованной группой американцев, приехавших в СССР после падения сталинизма – в 1955 году, была труппа оперы Гершвина «Порги и Бесс». Их потрясло, как советские люди тепло встретили постановку. Ещё бОльшим потрясением стали верующие Ленинграда – «среди которых живёт Христос». ***

1987 год: советско-американский Поход за мир

Летом 1987-го в СССР впервые была проведена акция народной демократии: американские и советские борцы за мир в течение трёх недель шли пешком из Ленинграда в Москву. В городах на их пути тысячи людей встречали шествующих цветами, в деревнях плачущие старики – иконами. Завершилось всё первым в СССР рок-концертом с американцами, на 30 тысяч зрителей – его организатором был сооснователь Apple Стив Возняк. +++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – [email protected]

PayPal — [email protected]

Впредь редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.

США, СССР, Конспирология, мемуары, разрядка, 1970-е, советско-американская дружба, Рокфеллер

 

Источник: https://www.ttolk.ru/?p=24591

Как Никита Хрущёв чуть не угробил Советский Союз | ПОСОЛЬСКИЙ ПРИКАЗ

ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ:  Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании

Ровно 50 лет тому назад в нашей стране случился очередной государственный переворот.

В середине октября 1964 года Пленум ЦК КПСС снял с должности тогдашнего главу государства Никиту Сергеевича Хрущёва, освободив его сразу от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК и Председателя Совета Министров СССР. Высшие партийные структуры возглавил Леонид Ильич Брежнев, а правительство – Алексей Иванович Косыгин.

По данным ряда историков, именно эти люди стояли за смещением Хрущёва, организовав против него дворцовый заговор…

Впрочем, об обстоятельствах этого заговора сегодня написано очень много. Гораздо интереснее другой вопрос – был ли оправдан этот переворот и что толкнуло его организаторов на столь радикальные действия?

В публикациях последних лет о событиях осени 1964 года преобладают версии либеральных историков, согласно которым внутри правящей тогда Коммунистической партии образовалась группа поклонников недавно умершего Сталина, которая якобы решили восстановить его культ.

Эти люди были очень недовольны Хрущёвым, который разоблачил сталинский режим на ХХ и ХХI съездах партии и дал начало некоторой либерализации советского общества (так называемая «хрущёвская оттепель»).

Эти тайные сталинисты, мол, в конце концов убрали либерального лидера страны, не дав осуществиться начатым демократическим реформам, и Советский Союз погрузился в пучину «брежневского застоя»…

Мне эти версии кажутся неубедительными. Ведь никаким либералом Хрущёв не был. В реальной жизни это был типичный партийный аппаратчик, малограмотный (чем, кстати, он всегда гордился) и весьма ограниченный в своём кругозоре.

Скорее всего, эта недалёкость и помогла ему возглавить наше государство в 1953 году: Хрущёв, словно шут, щеголявший в вышитой украинской рубашке и танцевавший перед Сталиным гопак, стал компромиссной фигурой в смертельной борьбе между разными партийными кланами, дравшихся за власть после смерти великого диктатора.

Исторические факты свидетельствуют — правление шута Хрущёва слишком дорого обошлось нашей стране!

Посеем кукурузу за Полярным кругом!

Разоблачая культ личности Сталина в своей знаменитой речи на ХХ съезде, Хрущёв, конечно же, не руководствовался состраданием к тем людям, которые пострадали от сталинских репрессий.

Просто ему надо было подчеркнуть свою значимость в истории.

А лучше всего это можно сделать за счёт тотальной критики своего предшественника, который в глазах современников был на две головы выше самого Никиты Сергеевича.

Правда, Хрущёв не рассчитал, насколько далеко пойдёт разоблачение Сталина.

На свет божий постепенно стали всплывать документы, разоблачавшие и самого главу государства: по его приказу в 30-40-е годы, когда он возглавлял партийные организации Украины и Москвы, были репрессированы десятки тысяч человек. Вот почему «борьба с культом личности» была быстренько свёрнута ещё задолго до переворота 1964 года…

Впрочем, свою значимость Никита Сергеевич пытался проявить не только на ниве «преодоления сталинизма». Он увлёкся всевозможными реформами, которые трясли Советский Союз, как в лихорадке.

Создавались и упразднялись новые министерства и ведомства. Партийные и хозяйственные структуры то разъединялись на городские и сельские, то вновь объединялись.

В стране царила такая кадровая неразбериха, что целые отрасли нашей экономики были буквально парализованы.

В армии было затеяно массовое сокращение личного состава: Хрущёв, уверовал во всемогущество ядерного оружия и решил, что сухопутная армия нам больше не нужна.

В итоге на улицу, без выходного пособия и хоть каких-нибудь льгот, были вышвырнуты тысячи офицеров, имевших бесценный опыт Великой Отечественной войны.

А на флоте едва не пошли под нож все наши надводные корабли – Хрущёв предпочитал иметь лишь подводные лодки, начинённые ядерными ракетами. И только события 1964 года помогли сохранить Советскому Союзу статус великой морской державы…

Но больше всего «чудес» творилось в сельском хозяйстве, к которому Никита Сергеевич имел особую слабость. Сегодня всем известна его эпопея с кукурузой, ставшая поводом для многочисленных анекдотов.

А началось всё с маниакальной идеи Хрущёва о том, что посевы кукурузы способствуют обогащению пахотных площадей: мол, этот продукт обладает такими чудесными свойствами, что после него поля способны давать фантастические урожаи любых сельхозкультур.

Эту мысль Никита Сергеевич озвучил почти сразу после своего прихода к власти, на одном из партийных пленумов в 1954 году.

И в наших сельхозпредприятиях началось настоящее кукурузное помешательство! Кукурузой, прозванной угодливой партийной печатью «царицей полей», стали засевать площади, традиционно предназначенные для выращивания хлеба.

Кукуруза едва не шагнула за Полярный круг. Кабинеты высоких начальников украсили высокие кукурузные стебли с крепкими початками.

А промышленность в массовом порядке стали перестраивать на производство квадратно-гнездовых сеялок, предназначенных исключительно для выращивания «царицы полей»…

Эта авантюра дорого обошлась стране. Качество почв кукуруза нисколько не улучшила, зато были загублены сотни гектаров хлебных земель. В итоге на рубеже 50-60-х годов советские люди пережили страшный дефицит зерна, когда хлеб можно было получить только по карточкам. Впрочем, к хлебному дефициту привела ещё одна хрущёвская авантюра – освоение целинных земель…

Умные люди, в том числе и из партаппарата, пытались убедить Никиту Сергеевича, что прежде всего необходимо вкладывать деньги в развитие традиционных сельхозрайонов – Южной Сибири, Северного Кавказа, Центрально-Чернозёмной области, российского Нечерноземья, чтобы повысить там производительность труда до мировых уровней.

Однако Хрущёвым овладела идея обогнать весь мир по количеству пахотных площадей. И он выбрал стратегию вспашки огромных степных массивов в Северном Казахстане.

Да, площади были распаханы, но очень тонкий плодородный степной слой быстро истощился, и уже на третий год после начала целинной эпопеи на новых землях начались страшные неурожаи зерновых.

Кроме того, из старых сельхозрайонов на целину отвлекли почти полтора миллиона тружеников, причём самых лучших. В итоге обширные регионы Центральной России лишились ценных сельских кадров, а целинная политика закончилась почти полным провалом…

Деревня вообще сильно пострадала от хрущёвских экспериментов. На личное имущество крестьян – скот, приусадебные участки и даже плодовые деревья – ввели такие драконовские налоги, что людям было проще бросить своё имущество и убраться из деревни вовсе.

Начался массовый отток населения в города. А там уже царил дефицит не только хлеба, но и мяса, молока, масла.

По стране прокатились голодные бунты, самым известным из которых стала забастовка рабочих электровозостроительного завода в Новочеркасске в июне 1962 года (при подавлении этого выступления было убито 23 человека)…

До сих пор последствия хрущёвских деревенских опытов самым негативным образом сказываются на жизни отечественного сельского хозяйства!

Украине – Крым, Японии – Курилы

Своей главной политической целью Хрущёв провозгласил «возвращение к ленинским нормам жизни, извращённым культом личности Сталина».

По сути, это означало возвращение к той русофобской политике, которую проводили некоторые руководители Октябрьского переворота 1917 года, вроде Льва Троцкого. Кстати, сегодня всплыла любопытная информация о том, что и сам Хрущёв в молодости был троцкистом.

Потом вроде как раскаялся. Очевидно, что раскаяние было мнимым — это полностью проявилось как раз во времена его правления.

Начались новые гонения на Русскую Православную Церковь. По официальным данным, во время «оттепели» было закрыто и уничтожено в три раза больше православных храмов, чем за все предшествующие годы существования Советской власти. Русофобия проявлялась и в других сферах жизни.

Вспоминает бывший генерал КГБ Филипп Бобков:

«Долгое время проработавший на Украине и пользовавшийся всяческой поддержкой украинских коллег, Хрущёв явно продолжал заигрывать с ними… В отличие от других республик, Украина, с точки зрения обмена кадров, оставалась закрытой для Москвы, тогда как из Киева, Днепропетровска и других украинских городов на работу в Москву прибывали руководители различных рангов. Украина же россиян к себе почти не принимала».

По требованию Хрущёва в национальных республиках русский язык в системе школьного образования, как обязательный для изучения, был отменён, оставлен только факультативно.

Предпочтение же отдавалось изучению национальных культур и традиций.

Это привело к ослаблению связей республик с союзным центром и резкому всплеску националистических настроений, открыто вылившихся наружу уже в годы горбачёвской перестройки.

В 1954 году своей любимой Украине Никита Сергеевич подарил Крым, вырвав его из состава Российской Федерации.

Затем от Ставропольского края отделил два района – Наурский и Шелковской, отдав их Чечне, где сразу же началось выдавливание русских. Говорят, что он уже начал подумывать о передаче Курильских островов Японии.

Во всяком случае, Хрущёв стал первым нашим лидером, кто дал японцам повод говорить о проблемах спорных дальневосточных территорий…

До конца угодить Японии, отдав ей кусок российской земли, он, по-видимому, просто не успел.

Предшественник Горбачёва

Как отмечает историк Николай Зенькович, беда для страны начинается тогда, когда правитель начинает уделять больше внимания вопросам внешнеполитическим, чем внутренним: «Хрущёв сгорел на этом. Горбачёв по сути повторил его ошибку, только ошибка последнего генсека обернулась более катастрофическими последствиями».

Хрущёв зачастил за границу как раз в то время, когда его внутренние «реформы» начали давать явный сбой. И начиная с 1960 года редкий месяц обходился без его выездов за границу. Только в 1964 году он находился в загранпоездках 150 дней! Однако его вояжи, обходившиеся казне в весьма круглую сумму, престижа стране не принесли, даже совсем наоборот…

Он разругался с Китаем, союзу с которым, как верно отметил один из наших исследователей, никто в мире серьёзно противостоять не мог. Что же касается отношений с Западом, то здесь он чаще всего выступал в качестве клоуна, над которым все откровенно смеялись.

Его зарубежные визиты обставлялись с немыслимой роскошью – генсека сопровождала огромная свита из переводчиков, стенографисток, шоферов и так далее. Но зато здесь было мало опытных экспертов — Хрущёв всё делал и решал сам.

Отсюда и публичные перлы, которые потом заставляли краснеть наших дипломатов — вроде того, когда Никита Сергеевич публично назвал американского президента Дуайта Эйзенхауэра мелким жуликом…

Кульминацией же хрущёвского дипломатического «такта» стала его речь в ООН, где он лупил своим ботинком по трибуне и грозил похоронить всех недругов. Случилось это в 1960 году, во время его визита в США.

Тогда на трибуну ООН вышел делегат от Филиппин и что-то сказал нелицеприятное в адрес СССР. Словом, это была обычная мелкая провокация, коими изобиловали эпизоды холодной войны и на которую в иной ситуации вряд ли кто обратил бы внимание. Но Хрущёв не сдержался.

Сначала он потребовал предоставить ему слово, подкрепив требования ударами своего башмака по трибуне. А затем, получив слово, назвал филиппинца мелкой шавкой. Заодно (почему-то) крепко досталось и испанской делегации, представителям страны, где правил «палач испанского народа генерал Франко».

И вообще, заключил наш правитель, «мы этому капитализму и империализму выроем большую могилу и забьём осиновый кол»…

В зале поднялся шум, испанцы вскочили со своих мест, намереваясь тут же набить нашему правителю физиономию — его еле спасли охранники ООН. А западные инофрмагентства запестрели сообщениями, дословно цитировавшими слова Хрущёва.

Ещё никогда Советский Союз не представал перед миром в таком идиотском свете!

За что его любили американцы

А в 1962 году грянул Карибский кризис, результаты которого очень ёмко охарактеризовал заведующий кафедрой истории и политики стран Европы и Америки МГИМО Владимир Печатнов:

«Во-первых, на советском руководстве и лично на Хрущёве лежала главная ответственность за развязывание этого самого опасного кризиса холодной войны, едва не приведшего к ядерной катастрофе.

Во-вторых, Хрущёву в итоге пришлось отступить и вывести с Кубы не только советские ракеты, но и тактическое ядерное оружие, а также бомбардировщики Ил-28, причем сделать это на глазах у всего мира под унизительным международным контролем.

Встречная уступка Кеннеди — вывод американских «Юпитеров» из Турции — была скрыта от публики и не имела серьёзного стратегического значения, поскольку Вашингтон и так планировал в скором времени вывести оттуда эти устаревшие и ненадёжные ракеты.

Вторая уступка — заверение Кеннеди об отказе вторжения на Кубу — не получила международно-правового статуса, несмотря на все усилия советской дипломатии; она имела характер джентльменского соглашения и мало к чему обязывала США.

В-третьих, резко ухудшились отношения СССР с Кубой, поставленной Хрущёвым перед фактом как размещения, так и вывода советских ракет. Впоследствии советскому руководству пришлось замаливать этот «грех» потворством кубинскому экспорту революции в третий мир, что стало одной из причин подрыва разрядки в отношениях с США.

Во всём мире исход кризиса расценивался как поражение СССР, о чем, в частности, свидетельствовали специальные опросы ЮСИА, проводившиеся во многих странах. Главный планировщик Госдепартамента У. Ростоу даже называл Карибский кризис «Гетисбергом холодной войны».

Однако американская дипломатия не раздувала тему «отступления Москвы», опасаясь ещё больше осложнить внутриполитическое положение Хрущёва, которого мог сменить более опасный для США лидер.

Дело в том, что в советском руководстве также было подспудное недовольство этой затеей Хрущева, которая при его смещении в 1964 году была поставлена ему в вину как опасное «балансирование на грани войны».

Вот так — Хрущёв был очень выгоден американцам, не смотря на все его внешнеполитические авантюры и шутовское поведение!

Кстати, своё поведение Хрущёв частично объяснил через год после своей «речи» в ООН, когда встречался с американскими журналистами в Москве. Никита Сергеевич, решив «пошутить» ещё раз, сказал американцам, что «моё главное секретное оружие — мой язык». А когда журналисты поинтересовались насчёт мозгов, которые вроде бы должны быть у любого правителя, наш вождь серьёзно заявил:

«Академику действительно нужны мозги. А я работаю Председателем Совета Министров, я и без мозгов проживу»…

Так стоит ли удивляться тому, что у Хрущёва внутри страны появилось множество врагов, и он лишился всех своих сторонников, особенно в коридорах власти? Никто из властной элиты не пришёл к нему на помощь осенью 1964 года — ибо поддерживать шута на троне, значит самому стать таким же презираемым шутом.

Игорь Невский, специально для Посольского приказа

Источник: http://www.posprikaz.ru/2014/10/kak-nikita-xrushhyov-chut-ne-ugrobil-sovetskij-soyuz/

«Покажем кузькину мать»: как Хрущев пугал Никсона на кухне

ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ БАНК В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ:  Моя беседа с Хрущевым в 1964 году четко убедила меня в желании

24 июля 1959 года в Москве состоялись знаменитые кухонные дебаты между первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совмина СССР Никитой Хрущевым и вице-президентом США Ричардом Никсоном.

Задорная, почти дружеская перепалка явилась своего рода кульминацией сближения двух стран, насколько это было возможно в условиях холодной войны. Каждый спикер пытался доказать оппоненту преимущества экономической системы в своем государстве — коммунизма и капитализма соответственно.

Несмотря на незначительность дебатов в масштабах биографий обоих лидеров, и Хрущев, и Никсон уделили им значительное внимание в своих мемуарах.

Организация в столичных «Сокольниках» выставки «Промышленная продукция США» имела любопытный бэкграунд. Годом ранее Советский Союз получил Гран-при за архитектуру своего павильона в Брюсселе. Успех настолько окрылил любившего соревноваться с Западом Хрущева, что он инициировал подписание договора с президентом Дуайтом Эйзенхауэром об обмене выставками между СССР и США.

Советская выставка должна была пройти в нью-йоркском «Колизее», американская почти одновременно — в парке «Сокольники».

Американской стороне очень понравилась такая идея. За океаном рассматривали грядущий культурный обмен в том числе и как идеологическое оружие, поэтому стремились предъявить все свои передовые достижения.

Производство потребительских товаров казалось руководству СССР делом несложным. Успехи в Брюсселе и космосе давали Хрущеву надежду, что советским людям есть чем утереть нос американцам. При этом было важно продемонстрировать противоположной стороне свое пренебрежение чрезмерными удобствами и собственную ориентированность на «действительно важные» товары.

60 лет назад в «Сокольниках» состоялись кухонные дебаты Хрущева и Никсона pic..com/xwHmmqj5ud

— Киса и Ося (@titojiv) July 24, 2019

Норман Уинстон, консультант американской выставки, не мог скрыть радужных надежд: «Пусть русские захотят иметь то, что мы имеем. Пусть они требуют этого от своих руководителей.

И пусть они требуют этого так громко, чтобы руководителям пришлось им ответить.

Тогда, возможно, русские лидеры захотят сделать свой народ счастливее и перебросят часть ресурсов с производства оружия на производство мебели, миксеров и сборных домов».

Помимо просветительских задач, экспозиция должна была стать частью «разрядки»: на нее прибыл вице-президент Никсон. Сотни людей пришли смотреть на товары, сделанные в США.

Гости павильона могли попробовать кока-колу, на стенках купола показывали слайды с изображением городов, шоссе, супермаркетов, университетских кампусов.

Они были снабжены музыкой и текстом на русском языке. Был размещен в «Сокольниках» и павильон телекомпании RCA с цветными камерами и мониторами.

На информационных стендах утверждалось, что американскому рабочему достаточно проработать одну неделю, чтобы купить месячный запас продуктов для семьи, что средняя месячная зарплата рабочего в США — более $300, а сотни «баксов» хватит, чтобы приобрести 238 кг хлеба, или 400 л молока, или 123 билета в кино, или 61 кг масла. Элементарный пересчет показывал, что в СССР продукты в разы дороже.

Естественно, статусное мероприятие не могло пройти без первого лица принимающего государства. Увиденное неприятно удивило Хрущева: представленные американцами образцы выглядели очень манящими. В СССР аналогов им не существовало, но Предсовмина требовалось не ударить в грязь лицом.

«Мы хотим жить в мире и дружбе с американцами, потому что мы — две самые могущественные державы, и если мы будем жить в дружбе, тогда другие страны тоже будут жить дружно, — заявил генсек.

— Но если есть страна, слишком склонная к войне, мы ей слегка надерем уши и скажем: «Не смей! Сейчас драться нельзя. Сейчас времена ядерного оружия, какой-нибудь дурак может начать войну, и тогда даже мудрые люди не смогут ее прекратить».

Поэтому мы руководствуемся этой идеей в нашей внешней и внутренней политике», — начал свою речь Хрущев.

Затем он выразил уверенность, что СССР «вот-вот поравняется со Штатами» и «сделает им ручкой». Дискуссия между ним и Никсоном началась еще в телестудии. Спор продолжился на территории модели кухни «типичного американского частного дома».

«Этот дом можно купить за $14 тысяч (около $92 тыс. по современным ценам. – «Газета.Ru»), — хвастался Никсон. – Большинство американских ветеранов Второй мировой войны могут себе такое позволить. Как вы знаете, наши металлурги сейчас бастуют. Но любой сталелитейщик мог купить себе этот дом».

Хрущеву после такого «удара» по самолюбию пришлось прибегнуть к откровенной демагогии.

«У нас тоже есть сталевары и крестьяне, которые могут позволить себе потратить $14 тыс. на дом,

— парировал он. – Ваши американские дома рассчитаны только на 20 лет, а мы строим для наших детей и внуков».

24 июля 1959 года Хрущев и Никсон поспорили о преимуществах коммунизма и капитализма в Москве pic..com/6ajG7mGEEy

— Киса и Ося (@titojiv) July 24, 2019

«Никсон подробно рассказывал отцу о каждом экспонате, настойчиво демонстрировал, какие они, американцы, молодцы, насколько превзошли остальной мир, — отмечал в своих мемуарах сын первого секретаря Сергей Хрущев. – Отца его тон раздражал, и он, где удавалось, давал отпор.

Беседа напоминала перебранку двух приятелей, не способных ни в чем сойтись, постоянно доказывающих свою «самость». Отец постепенно накалялся, аргументов у него набиралось негусто, экспонаты говорили сами за себя.

Он искал, к чему бы придраться, как бы разоблачить пропагандистскую сущность всей этой затеи, рекламирующей красочный фасад капиталистической Америки. Никсон заливался соловьем».

В какой-то момент Хрущев начал закипать, критикуя излишнюю сложность кухонной утвари и язвительно интересуясь, не придумали ли американцы машину, которая пережевывает пищу и кладет ее в рот. Огромный холодильник, стиральная машина, порошки, бытовая техника — невиданное в СССР устройство дома окончательно добило советского лидера. Хрущев взорвался и обратился к коллеге:

«В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжкие последствия. Мы вам еще покажем кузькину мать!»

Как известно, эта типично хрущевская фраза ввела переводчика в ступор: после длительной паузы он перевел сказанное дословно: «Мы вам еще покажем мать Кузьмы!» Следом уже американцы впали в оцепенение, совершенно не представляя, что имел ввиду собеседник. Тем временем Хрущев, даже не поняв курьезности ситуации, перешел к следующему объекту.

«Они подошли к интерьеру дома. Экспонат назывался «типичный американский дом», — писал Сергей Хрущев. — Весь он был хорош, а кухня — просто мечта домохозяйки.

Отец задержался на кухне, почуял, что это то место, где он сможет дать бой. Он зацепился за электрический автомат для выжимания лимонов. Стал доказывать его ненужность.

Отец любил, ухватившись за частность, переводить стрелку на общие проблемы.

Произошел крупный разговор — каждый доказывал свое, убеждал в преимуществах своей системы, в правоте своего мировоззрения.

Из дебатов каждый вышел удовлетворенный собой, тем, какую он задал взбучку оппоненту. Отец решил закрепить свой успех, а заодно продемонстрировать гостю нашу открытость. Он предложил показать дебаты на кухне в обеих странах по телевизору без купюр. Пусть зрители решат сами, кто прав. Никсон не возражал».

24 июля 1959 года: Никсон показывает Хрущеву устройство американского супермаркета pic..com/HfmabWr5OI

— Киса и Ося (@titojiv) July 24, 2019

Американцы и тут воспользовались возможностью продемонстрировать свое превосходство в технологиях. В США дали «картинку» в цвете, хотя во всем мире телевидение нового формата лишь зарождалось.

Съемка дебатов осталась единственной цветной видеозаписью живого Хрущева без режиссерского монтажа.

Она подстегнула развитие технической базы советского ТВ. После дискуссии на выставке запись была тут же показана Хрущеву, которому оставили копию. Руководитель государства передал пленку в Институт звукозаписи (ВНАИЗ) для расшифровки.

Ученые впервые увидели ленту шириной два дюйма с поперечно-строчной записью видеосигнала и расшифровать не смогли. В условиях холодной войны работы по видеозаписи были засекречены, поэтому получение серьезной технической информации исключалось.

В Советском Союзе телевидение стало цветным только в 1967 году.

«Вечером отец с удовольствием следил за перипетиями дневного приключения, — вспоминал Сергей Хрущев. — Но по-настоящему торжествовал он на следующий день — советский посол в США сообщил, что при демонстрации спора местные телекомпании, приглушив голос отца, заменили его словами комментатора.

При первой возможности он попенял Никсону: где же хваленая американская свобода слова? Мы не побоялись довести его аргументы до советских слушателей, а он, вице-президент США, своего слова не сдержал, испугался.

Никсон сослался на независимость американского телевидения, отец не стал спорить, только «понимающе» улыбнулся в ответ».

После жаркого дня у плиты представители сторон отбыли в Кремль на обед. Визит Никсона продлился до начала августа.

26 июля в программу гостей вошло двухчасовое катание по Москве-реке, во время которого Хрущев восемь раз подплывал к купальщикам и задавал им вопрос: «Скажите, вы у нас порабощены? Вы — рабы?» После этого советский лидер задал знаменитый риторический вопрос Никсону: «Эти люди похожи на рабов коммунизма?»

Спустя пару месяцев Хрущев прибудет в США с ответным визитом. Потепление отношений между странами сведет на нет Карибский кризис, который разразится в 1962 году. Напряжение сохранится до середины 1970-х.

Источник: https://www.gazeta.ru/science/2019/07/24_a_12522649.shtml

Studio-pravo
Добавить комментарий