Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

Содержание
  1. Вс разъяснил привлечение к ответственности за нарушение конституционных прав и свобод
  2. Неприкосновенность частной жизни
  3. Право на неприкосновенность жилища
  4. Нарушения в сфере трудового права
  5. Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2008 г. N 734-О-П
  6. Нарушение конституционных прав и свобод граждан: понятие и виды. Допустимость законного ограничения конституционных прав и свобод | Нарушение конституционных прав и свобод граждан
  7. Нарушение конституционных прав
  8. О нарушениях конституционных прав человека в россии
  9. Новое в блогах
  10. Глава 2. Права и свободы человека и гражданина
  11. Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод
  12. Особенности рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации дел по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан
  13. Как нарушаются права граждан на судебную защиту в судах
  14. Определение Конституционного Суда РФ от 12.05.2005 N 186-О

Вс разъяснил привлечение к ответственности за нарушение конституционных прав и свобод

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

25 декабря Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 1381, 139, 1441, 145, 1451 Уголовного кодекса Российской Федерации)».

ВС скорректирует практику привлечения к ответственности за нарушение конституционных прав и свободЭксперты «АГ» детально проанализировали предлагаемые Пленумом Верховного Суда разъяснения вопросов, касающихся неприкосновенности частной жизни, жилища, а также трудовых прав граждан

Как ранее писала «АГ», проект постановления был рассмотрен 27 ноября и направлен на доработку. Эксперты тогда положительно оценили предлагаемый проект и выразили надежду, что правовые позиции ВС помогут разрешить наиболее острые вопросы правоприменения и улучшить ситуацию с законностью и справедливостью российского правосудия.

Как отметил руководитель конституционной практики АК «Аснис и партнеры» Дмитрий Кравченко, принятое постановление в целом соответствует проекту.

С учетом этого некоторые разъяснения, в том числе связанные с незаконным оборотом специальных технических средств или невыплатой заработной платы, могут позитивно повлиять на практику и позволят по конкретным перечисленным в документе составам исключить привлечение людей к ответственности в отсутствие общественной опасности.

Неприкосновенность частной жизни

В п.

1 постановления ВС обращает внимание судов на то, что в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 137 УК РФ уголовная ответственность наступает за сбор и распространение сведений о частной жизни лица, составляющих личную или семейную тайну, в отсутствие его согласия или законных оснований для получения, использования и предоставления таких сведений.

Пункт 2 претерпел существенные изменения. В частности, в документе отмечается, что при решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ч. 1 или 2 ст. 137 УК, суду необходимо устанавливать, охватывалось ли его умыслом, что сведения о частной жизни гражданина хранятся им в тайне.

ВС также уточнил, что собирание или распространение таких сведений в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также если сведения о частной жизни гражданина ранее стали общедоступными либо были преданы огласке им самим или по его воле, не может повлечь уголовную ответственность.

В п.

3 разъяснений отмечается, что сбор сведений о частной жизни подразумевает умышленные действия по их получению любым способом: личным наблюдением, прослушиванием, опросом других лиц, в том числе с помощью аудио-, видео- и фотофиксации, копирования документов, а также путем похищения или иного приобретения.

В п.

4 подчеркивается, что при рассмотрении уголовных дел о преступлениях по ст.

138 УК судам следует иметь в виду, что тайна переписки, телефонных переговоров, а также почтовых, телеграфных и иных сообщений признается нарушенной, когда доступ к переписке, переговорам и сообщениям произведен в отсутствие законных оснований и без согласия лица, чью тайну они составляют.

Под «иными сообщениями» подразумеваются сообщения граждан, передаваемые по сетям электросвязи, факсимильные, передаваемые через интернет мгновенные сообщения, электронные письма и видеозвонки, а также сообщения, пересылаемые иным способом (п. 5).

Дмитрий Дядькин ранее отмечал, что наибольшая сложность квалификации таких деяний заключается в том, что любой акт сообщения представляет собой коммуникацию как минимум двух субъектов – отправителя и адресата: «Закономерен вопрос: какова должна быть квалификация действий лица, нарушившего тайну переписки? В данном случае нарушаются конституционные права как адресата, так и отправителя. Это суждение верно даже в том случае, если сообщение содержало сведения только об одном из участников переписки, так как факт сообщения представляет собой личную жизнь гражданина».

Александр Брестер также подчеркивал, что п.

4 четко закрепляет: вся переписка в телефонах – в любой программе для обмена сообщениями – охраняется законом: «Давно и остро стоит вопрос о том, что получение сведений о такой переписке добывается правоохранительными органами без судебного решения – произвольно или в рамках осмотра. Если пользоваться предложенным толкованием – этого делать нельзя. Ранее КС уклонялся от ответа на этот вопрос. Не факт, что что-то изменится, но теперь есть на что сослаться».

В п.

6 установлено, что по ст. 138 УК квалифицируются действия, нарушающие тайну переписки, телеграфных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений конкретных лиц или неопределенного круга лиц, совершенные с прямым умыслом. При этом ответственность наступает независимо от того, составляют передаваемые сведения личную или семейную тайну или нет.

Отметим, что проект документа предусматривал уточнение о том, что ознакомление с фактом или содержанием переписки, переговоров и сообщений при наличии согласия хотя бы одного из лиц, чью тайну они составляют, не образует состава преступления, а также о том, что распространение сведений после такого ознакомления без согласия указанного лица влечет уголовную ответственность по ст. 137 УК. Однако из итогового текста постановления оно было исключено.

Эксперты «АГ» отмечали нежелательность исключения данного абзаца. «Иногда в целях защиты необходимо использовать переписку, запись собственного разговора с иным лицом и т.п.

, но суды ссылаются на то, что без согласия другого лица (или без предупреждения о записи) такое использование незаконно», – пояснял Александр Брестер.

Дмитрий Дядькин также считал исключение указанного абзаца крайне нежелательным, так как это повлечет правовую неопределенность в данном вопросе и, соответственно, – произвольное и необоснованное расширение оснований привлечения лиц к уголовной ответственности.

В п.

7 постановления отмечается, что ответственность по ст. 138.1 УК за незаконные производство, приобретение и (или) сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, наступает в тех случаях, когда такие действия совершаются в нарушение требований законодательства без соответствующей лицензии и не в целях проведения ОРД.

Уточнено, что технические устройства (смартфоны, диктофоны, видеорегистраторы) могут быть признаны специальными техническими средствами только при условии, что им преднамеренно были приданы новые качества и свойства для негласного получения информации. В ряде таких случаев потребуется заключение специалиста или эксперта (п. 8 документа).

ВС разъяснил (п. 9), что само по себе участие в незаконном обороте специальных технических средств не может свидетельствовать о виновности лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 138.

1 УК, если его умысел не был направлен на приобретение и (или) сбыт именно таких технических средств (например, если лицо приобрело такое средство в интернет-магазине как устройство бытового назначения, добросовестно заблуждаясь о его фактическом предназначении).

Также по этой статье не могут быть квалифицированы действия лица, которое приобрело устройство для негласного получения информации с намерением использовать, например, в целях обеспечения личной безопасности, безопасности членов семьи, включая детей, а также для сохранности имущества и слежения за животными, и не предполагало применять его для посягательства на конституционные права граждан.

По мнению Дмитрия Кравченко, такая детализация свидетельствует о негативных явлениях в судебной практике, в том числе о частом привлечении к уголовной ответственности при очевидном отсутствии общественной опасности.

«Те же многочисленные дела о ручках-диктофонах, GPS-трекерах для домашнего скота и подобных бытовых устройствах, к сожалению, свидетельствовали о неспособности самостоятельного принятия в следственной и судебной практике очевидного решения об отсутствии оснований для уголовной ответственности», – считает он.

Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, как ранее отмечал Александр Брестер, является самой болезненной из затронутых тем с точки зрения уголовного права и процесса: «ВС констатирует очень простые вещи, которые и так должны быть понятны правоохранителю: нужно доказать умысел на приобретение устройства именно для негласного получения информации, а также то, что лицо сознательно приобретает устройство с целью нарушения конституционных прав граждан. По-хорошему, все дела об осуждении лиц за приобретение очков с видеокамерами или иных технических устройств для личного пользования должны быть пересмотрены на основе этого указания».

Право на неприкосновенность жилища

В п.

10 постановления внимание судов обращается на то, что ст. 139 УК предусмотрена уголовная ответственность за проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица при отсутствии законных оснований для ограничения данного конституционного права.

В соответствии со ст.

139 УК уголовную ответственность по данной статье влечет незаконное проникновение в индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями (верандой, чердаком, встроенным гаражом), а также в жилое помещение независимо от формы собственности и иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания (апартаменты, садовый дом).

ВС отметил (ст. 11 постановления), что по указанной статье не может быть квалифицировано незаконное проникновение в помещения, строения, обособленные от индивидуального жилого дома (сарай, баню, гараж), если они не были специально приспособлены, оборудованы для проживания, а также предназначены для временного нахождения (купе поезда, каюта судна).

Кроме того, как указано в п. 12 документа, незаконное проникновение в жилище может иметь место и без вхождения в него, но с применением технических или иных средств, используемых в целях нарушения неприкосновенности жилища (например, для незаконного установления прослушивающего устройства или прибора видеонаблюдения).

В п.

13 разъясняется: с учетом того, что уголовная ответственность за нарушение неприкосновенности жилища наступает в случае, когда виновный незаконно проникает в него, осознавая, что действует против воли проживающего там лица, проникновение в жилище, совершенное путем обмана, квалифицируется по ст. 139 УК. Также уточняется, что действия лица, которое находится в жилище с согласия проживающего в нем лица, но отказавшегося выполнить требование покинуть жилище, состава преступления по указанной статье УК не образуют.

В соответствии с п.

14 постановления судам следует учитывать умысел виновного лица с учетом всех обстоятельств дела, в том числе наличия и характера отношений виновного с лицами, проживающими в данном жилом помещении или строении, а также способа проникновения и т.д.

Действия виновного могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 139 УК, если насилие или угроза его применения были совершены в момент вторжения либо непосредственно после него для реализации умысла на незаконное проникновение в жилище (п. 15).

Нарушения в сфере трудового права

Как указано в п. 16 постановления, необоснованный отказ в приеме на работу либо необоснованное увольнение лица, достигшего предпенсионного возраста, указанного в примечании к ст. 144.

1 УК, также как заведомо беременной женщины либо имеющей детей до трех лет, влечет уголовную ответственность по ст. 144.

1 и 145 УК только в случаях, когда работодатель руководствовался соответствующим дискриминационным мотивом.

Разъяснено, что в случае, когда трудовой договор с работником был расторгнут по его инициативе, однако по делу имеются доказательства принуждения работника подать заявление об увольнении именно в связи с указанными критериями, такие действия также образуют состав преступления, предусмотренный указанными статьями.

Как ранее отмечал Дмитрий Дядькин, разъяснения Пленума о квалификации действий по ст. 144.1 и 145 УК РФ будут крайне актуальны в связи с ожидаемым возрастанием количества таких дел в будущем.

В соответствии с п.

17 невыплата зарплаты, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат частично или полностью квалифицируется, соответственно, по ч. 1 или 2 ст. 145.1 УК лишь при умышленном совершении указанных деяний, а также из корыстной или личной заинтересованности. В этой связи к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию и дающих основания для уголовной ответственности руководителя организации или иного лица, указанного в ст. 145.

1 УК, должно относиться наличие реальной финансовой возможности для выплаты зарплаты и иных выплат или ее отсутствие из-за его неправомерных действий.

В п.

18 подчеркивается, что уголовная ответственность по ст. 145.1 УК наступает, в том числе, в случаях невыплаты зарплаты и иных выплат работникам, которыми трудовой договор не заключался либо не был надлежаще оформлен, но они приступили к работе с ведома или по поручению работодателя либо его уполномоченного представителя (ст. 16 ТК РФ).

В п.

19 отмечается, что период формирования задолженности по выплатам работнику исчисляется исходя из сроков выплаты зарплаты, установленных правилами внутреннего трудового распорядка организации, коллективным либо трудовым договором, а также из времени, в течение которого зарплата фактически не выплачивалась полностью или частично.

При этом срок задержки выплат исчисляется со дня, следующего за установленной датой выплаты. Периоды невыплат за отдельные месяцы года не могут суммироваться в срок свыше двух или трех месяцев, если они прерывались периодами, когда выплаты осуществлялись.

В п.

20 ВС разъяснил, что сроки давности уголовного преследования за совершение преступления по ст. 145.1 УК исчисляются с момента фактического окончания (в частности, со дня погашения задолженности), увольнения виновного лица или временного отстранения от должности.

При этом увольнение работника, которому не была выплачена зарплата, не влияет на исчисление сроков давности уголовного преследования работодателя.

В п.

21 отмечается, что невыплата зарплаты одним и тем же либо разным работникам частично свыше трех месяцев и полностью свыше двух месяцев, при наличии единого умысла виновного, квалифицируется только по ч. 2 ст. 145.1 УК, при этом все признаки деяния должны быть приведены в описательной части обвинительного приговора. В иных случаях невыплата зарплаты частично и полностью образует совокупность преступлений по ч. 1 и 2 ст. 145.1 УК.

В п.

22 отмечается, что по каждому уголовному делу о преступлениях против конституционных прав и свобод суду надлежит проверять наличие оснований для освобождения совершивших их лиц от уголовной ответственности.

В частности, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138, ч. 1 ст. 139 и ст. 145 УК, относятся к делам частно-публичного обвинения и в случае примирения сторон спора обязательному прекращению не подлежат.

Вместе с тем в случаях, предусмотренных ст. 76 УК, если лицо впервые совершило такое преступление небольшой тяжести, примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред, суд вправе прекратить уголовное дело по заявлению потерпевшего.

В заключительном пункте постановления отмечается, что при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных гл. 19 УК, судам следует реагировать на нарушения конституционных прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона путем вынесения частных определений или постановлений в адрес соответствующих организаций и должностных лиц для принятия ими необходимых мер.

По словам Дмитрия Кравченко, в целом разъяснения ВС свидетельствуют о том, что в судебной практике не всегда имеет место понимание того, что для привлечения к уголовной ответственности в действиях обвиняемого должен иметь место признак общественной опасности.

Александр Брестер отметил, что в целом можно оценить предложенные разъяснения ВС положительно.

«В частности, мы видим указание на то, что прежде чем привлекать лицо за нарушение неприкосновенности частной жизни, нужно доказать, что лицо само понимает, что это личная и семейная тайна.

Сделать это очень сложно, особенно с учетом того, что доказывание субъективной стороны – не самая сильная черта наших следственных органов», – добавил он.

Отмечая важность и практическую значимость документа, Дмитрий Дядькин подчеркнул, что он содержит значительное количество разъяснений проблемных ситуаций, и выразил надежду, что постановление разрешит наиболее острые вопросы правоприменения и позволит улучшить ситуацию с законностью и справедливостью российского правосудия.

Источник: https://www.advgazeta.ru/obzory-i-analitika/vs-razyasnil-privlechenie-k-otvetstvennosti-za-narushenie-konstitutsionnykh-prav-i-svobod/

Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2008 г. N 734-О-П

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2008 г. N 734-О-П
«По жалобе гражданки В. на нарушение ее конституционных прав статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.Г. Ярославцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданки В., установил:

1. Гражданка В. обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой, в которой оспаривает конституционность статьи 151 «Компенсация морального вреда» ГК Российской Федерации, как исключающей возможность компенсации морального вреда, причиненного длительным неисполнением вступившего в законную силу решения суда ответчиком — муниципальным образованием.

Как следует из представленных материалов, решением суда первой инстанции от 30 ноября 2006 года были частично удовлетворены требования В.

к администрации муниципального образования о компенсации морального вреда и компенсации за потерю времени в связи с неисполнением ответчиком решения того же суда от 10 июля 2001 года о предоставлении истице жилого помещения.

Взыскивая с ответчика денежную компенсацию морального вреда, суд руководствовался статьей 151 ГК Российской Федерации, а при определении размера компенсации (75 000 рублей) принял во внимание практику Европейского Суда по правам человека по рассмотрению дел, вытекающих из сходных правоотношений.

Суд кассационной инстанции определением от 1 марта 2007 года решение суда первой инстанции от 30 ноября 2006 года в этой части отменил и дело направил на новое рассмотрение в тот же суд в новом составе судей, указав при этом (также со ссылкой на статью 151 ГК Российской Федерации), что моральный вред компенсируется в случаях нарушения или посягательства на личные нематериальные блага (права) граждан; в других случаях, т.е. при нарушении имущественных прав граждан, компенсация морального вреда допускается, если это специально предусмотрено законом; применительно же к рассматриваемому случаю возможность взыскания с нарушителя денежной компенсации морального вреда законом прямо не предусмотрена.

Решением суда первой инстанции от 6 апреля 2007 года в удовлетворении искового заявления В. к администрации муниципального образования о взыскании компенсации морального вреда отказано.

2.

Согласно статье 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод (часть 1); решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (часть 2). Право на судебную защиту, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, выступает гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод, а закрепляющая данное право статья 46 Конституции Российской Федерации находится в неразрывном системном единстве с ее статьей 21, согласно которой государство обязано охранять достоинство личности во всех сферах, чем утверждается приоритет личности и ее прав (статьи 17 (часть 2) и 18 Конституции Российской Федерации).

Наряду с правом на свободу и личную неприкосновенность право на судебную защиту — как по буквальному смыслу закрепляющих названные права статей 22 и 46 Конституции Российской Федерации (с учетом употребления в них терминов «каждый» и «лицо»), так и по смыслу, вытекающему из взаимосвязи этих статей с другими положениями главы 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции Российской Федерации, а также с общепризнанными принципами и нормами международного права, — является личным неотчуждаемым правом каждого человека (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 года N 6-П).

3. Гарантированное статьей 46 Конституции Российской Федерации право на судебную защиту предполагает как неотъемлемый элемент обязательность исполнения судебных решений.

Соответственно, Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» устанавливает, что вступившие в законную силу акты федеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации обязательны для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации; неисполнение постановления суда, а равно иное проявление неуважения к суду влекут ответственность, предусмотренную федеральным законом (части 1 и 2 статьи 6).

Эти требования корреспондируют положениям статьи 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, провозгласившей обязанность государства обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективные средства правовой защиты, а также пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в его интерпретации Европейским Судом по правам человека, который в своей практике также исходит из понимания исполнения судебного решения как неотъемлемого элемента права на суд и признает, что нарушение этого права может приобрести форму задержки исполнения решения (постановления от 19 марта 1997 года по делу «Хорнсби (Hornsby) против Греции», от 7 мая 2002 года по делу «Бурдов (Burdov) против России», от 9 декабря 1994 года по делу «Нефтеперегонные заводы «Стран» и Стратис Андреадис (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis) против Греции», от 18 ноября 2004 года по делу «Вассерман (Wasserman) против России» и др.).

Право на судебную защиту (а следовательно, и его конституирующий элемент — право на исполнение судебных решений) носит публично-правовой характер, поскольку может быть реализовано лишь с помощью государства, создающего для этого необходимые институциональные и процессуальные условия.

Соответственно, по смыслу статьи 46 Конституции Российской Федерации и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, нарушение данного права, исходя из его природы, возможно лишь со стороны государства как субъекта, призванного гарантировать и обеспечивать его реализацию посредством установления конкретных процедур, включая установление системы мер, позволяющих в своей совокупности организовать и обеспечить эффективное и своевременное исполнение судебных решений.

В то же время в сфере исполнения судебных решений, вынесенных в отношении частных субъектов, ответственность государства ограничивается надлежащей организацией принудительного исполнения судебного решения и не может подразумевать обязательность положительного результата, если таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от должника, а не от самой по себе системы исполнения судебных решений. Такого же подхода придерживается в своей практике и Европейский Суд по правам человека, рассматривающий ответственность государства за исполнение судебного решения в отношении частных компаний как распространяющуюся не далее чем на участие государственных органов в исполнительном производстве: как только исполнительное производство закрывается судом в соответствии с внутринациональным законодательством, ответственность государства заканчивается (окончательное решение от 18 июня 2002 года по вопросу приемлемости жалобы «Шестаков (Shestakov) против России»).

4.

При регулировании на основании взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 71 (пункты «в», «о»), 72 (пункт «б» части 1), 76 (часть 1) и 124 Конституции Российской Федерации механизма исполнения судебных решений как неотъемлемой составляющей права на судебную защиту и самого правосудия федеральный законодатель устанавливает специальный порядок обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, выделяя, таким образом, в качестве особых субъектов, в отношении которых может осуществляться исполнение судебных решений, публичные образования. К последним, согласно практике Европейского Суда по правам человека, следует относить любые органы власти, осуществляющие общественно значимые функции (постановления от 29 июня 2004 года по делу «Жовнер (Zhovner) против Украины» и по делу «Пивень (Piven) против Украины», от 21 июля 2005 года по делу «Яворивская (Yavorivskaya) против России», решение от 16 сентября 2004 года по делу «Герасимова (Gerasimova) против России»).

Поскольку эффективное выполнение государством в лице государственных органов возложенных на него публичных функций, в том числе связанных с гарантированием и защитой прав и свобод граждан, предполагает должный уровень материально-финансовой обеспеченности этих органов за счет денежных средств, предоставляемых им из публично-правовых фондов — бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, Бюджетный кодекс Российской Федерации не предусматривает в качестве общего правила принудительное обращение взыскания на бюджетные средства: согласно части 2 его статьи 239 обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации службой судебных приставов не производится, за исключением случаев, установленных данным Кодексом. Порядок исполнения судебных актов по обращению взыскания на бюджетные средства урегулирован в главе 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации уже указывал на то, что законодатель, предусматривая особенности исполнения судебных решений по искам к Российской Федерации и по взысканию денежных средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета, подлежащим исполнению за счет средств федерального бюджета, вместе с тем обязан обеспечить для взыскателя реализацию в полном объеме его конституционных прав на судебную защиту и на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц (Постановление от 14 июля 2005 года N 8-П).

5.

Исходя из того, что в Российской Федерации как демократическом правовом государстве недопустимо злоупотребление со стороны публичной власти таким порядком исполнения судебных решений, вынесенных по искам к публичным образованиям, в том числе к самой Российской Федерации, который не предусматривает возможность принудительного взыскания бюджетных средств, предполагается, что обязанность надлежащей организации исполнения этих судебных решений должна обеспечиваться другими институтами, включая институт ответственности. Виды ответственности определяются положениями гражданского законодательства Российской Федерации, а также международными обязательствами Российской Федерации, в том числе вытекающими из Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ее статьи 13 о праве каждого на эффективное средство правовой защиты, которому корреспондирует обязанность государства обеспечить соответствующие правовые инструменты, гарантирующие эффективную защиту в случае нарушения признанных в Конвенции прав и свобод. При этом, по смыслу данной статьи, установление соответствующих механизмов в национальном законодательстве должно предусматривать такой же уровень правовой защиты, как и при обращении в межгосударственные органы по защите прав человека, в частности в Европейский Суд по правам человека.

Вместе с тем отсутствие в российском законодательстве положений, прямо предусматривающих возможность компенсации вреда, причиненного неисполнением судебных решений, вынесенных по искам к государству и иным публично-правовым образованиям, может рассматриваться как законодательный пробел, наличие которого приводит к нарушению конституционных прав граждан.

Этот пробел — с учетом необходимости скорейшей реализации международно-правовых обязательств Российской Федерации, вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и предоставления гражданам Российской Федерации эффективного средства правовой защиты от нарушений, связанных с неисполнением судебных решений, вынесенных по искам против государства и иных публичных образований, — может быть устранен путем введения специального законодательного регулирования, а до его введения — восполнен путем толкования и применения в судебной практике общих положений (в том числе закрепленных статьями 1069, 1070 и 1071 ГК Российской Федерации) об ответственности государства за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) государственных органов, должностных лиц, иных публичных образований.

6.

Согласно статье 151 ГК Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Названная норма, как направленная на защиту прав граждан при регулировании частноправовых отношений в установленных законом случаях, по своему буквальному смыслу не может рассматриваться как нарушающая какие-либо конституционные права и свободы и, следовательно, не соответствующая Конституции Российской Федерации.

Возможность применения статьи 151 ГК Российской Федерации в отношениях, имеющих публично-правовую природу, в том числе при неисполнении публичными образованиями — Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации и муниципальными образованиями вынесенных в отношении них судебных решений о взыскании бюджетных средств, связана с вытекающей из статьи 46 Конституции Российской Федерации обязанностью государства по созданию обеспечивающих реализацию права на судебную защиту конкретных процедур, в том числе по исполнению судебных решений, и, следовательно, компенсационных механизмов в случае, если эти процедуры не привели к защите нарушенных прав. Исключение данной статьи в системе действующего гражданско-правового регулирования из механизма обеспечения реального исполнения судебных решений, т.е. понимание ее положений как увязывающих возможность компенсации за счет казны морального вреда в случаях неисполнения судебных решений, возлагающих обязанности на органы публичной власти, с введением специального законодательного регулирования, приводило бы к нарушению прав граждан, гарантируемых статьями 15 (часть 4) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и в конечном счете — к нарушению международных обязательств Российской Федерации по Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Этим с федерального законодателя не снимается обязанность по определению в процессе совершенствования правового регулирования мер, обеспечивающих исполнение судебных решений, критериев и процедуры присуждения компенсаций за неисполнение решений по искам к Российской Федерации, ее субъектам или муниципальным образованиям, с тем чтобы соответствующее регулирование отвечало требованиям эффективности и достаточности и было направлено на реальное устранение последствий неисполнения публичными образованиями их обязательств, вытекающих из статьи 46 Конституции Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Статья 151 ГК Российской Федерации в системе действующего гражданского правового регулирования не может рассматриваться как препятствующая принятию решения о денежной компенсации в случаях неисполнения судебных решений по искам к Российской Федерации, ее субъектам или муниципальным образованиям.

Конституционно-правовой смысл статьи 151 ГК Российской Федерации, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении на основе правовых позиций, ранее выраженных им в сохраняющих свою силу решениях, является общеобязательным и исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.

Этим с федерального законодателя не снимается обязанность — исходя из Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Определения — в кратчайшие сроки установить критерии и процедуру, обеспечивающие присуждение компенсаций за неисполнение решений по искам к Российской Федерации, ее субъектам или муниципальным образованиям, в соответствии с признаваемыми Российской Федерацией международно-правовыми стандартами.

2.

Признать жалобу гражданки В. не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявительницей вопроса не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.

3. Правоприменительные решения, вынесенные по делу гражданки В. на основании статьи 151 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении, подлежат пересмотру в установленном законом порядке при отсутствии к этому иных препятствий.

4.

Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

5.

Настоящее Определение подлежит опубликованию в «Собрании законодательства Российской Федерации» и «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Источник: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/1689819/

Нарушение конституционных прав и свобод граждан: понятие и виды. Допустимость законного ограничения конституционных прав и свобод | Нарушение конституционных прав и свобод граждан

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

Страница 1 из 3

Конституция РФ гарантирует полноту прав и свобод человека и гражданина, их неотъемлемость и недопустимость ограничения. Данная гарантия вытекает из конституционного признания прав и свобод неотчуждаемыми и принадлежащими человеку от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции РФ).

Запрещается издавать законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ч. 2 ст. 55). Этот запрет касается прав и свобод, закрепленных не только Конституцией РФ, но и международными источниками, являющимися частью российской правовой системы.

Конституционная норма распространяется и на подзаконные нормативные акты. Решая вопрос об обращении с конституционной жалобой, необходимо четко определить, имеет ли место нарушение прав и свобод.

Если в конституционной жалобе заявитель не укажет, в чем выразились нарушения его конституционных прав, такая жалоба не будет принята к рассмотрению.

Так, Конституционный Суд РФ отказал в рассмотрении жалобы Процевской Н.А., пытавшейся оспорить конституционность единого государственного экзамена (ЕГЭ).

В качестве одного из оснований отказа принятия жалобы к рассмотрению стало то, что заявитель не смогла обоснованно сформулировать свою позицию о нарушении конституционного права на охрану достоинства личности.

Заявитель утверждала, что еГэ является научным опытом, который проводится над ней без ее согласия, унижает ее человеческое достоинство, а также лишает права на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении.

К жалобе заявитель приложила только копию свидетельства о результатах ЕГЭ, подтверждающего, что в 2008 г. она его сдала. Документы, которые свидетельствовали бы о том, что заявитель подавала апелляцию о нарушении установленного порядка проведения ЕГЭ по общеобразовательному предмету и (или) о несогласии с выставленными баллами, а также о том, что она предпринимала попытку поступить в образовательное учреждение высшего профессионального образования, ею не были представлены .

Определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2008 г.

N 1088-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Процевской Натальи Александровны на нарушение ее конституционных прав Федеральным законом «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» в части проведения единого государственного экзамена», Постановлением Правительства РФ «Об организации эксперимента по введению единого государственного экзамена» и Приказом Министерства образования и науки Российской Федерации». Документ официально не опубликован.

Нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина — действия или бездействие органов власти, выражающееся в создании помех нормальному течению жизни человека, несоблюдении положений Конституции о правах и свободах личности.
К видам нарушений конституционных прав и свобод человека и гражданина законом относятся:

  1. неправомерное ограничение прав и свобод;
  2. создание препятствий для осуществления права или свободы;

— лишение права или свободы. Конституционный Суд, признавая неконституционность того или иного положения закона, всегда указывает, в чем конкретно проявилось нарушение прав и свобод.

Так, Конституционный Суд усмотрел неконституционность положений Уголовно-процессуального кодекса РФ, в соответствии с которыми вещественные доказательства в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, передаются для реализации на основании постановления дознавателя, следователя или судьи. Собственник фактически лишался своего имущества. Конституционный Суд РФ отметил, что изъятие имущества без судебного решения допустимо, только если такое изъятие как процессуальная мера является временным, не приводит к лишению лица права собственности и предполагает последующий судебный контроль. Мера, установленная положениями Уголовно-процессуального кодекса РФ, предусматривает не временное изъятие, а отчуждение имущества. Отчуждение же имущества, изъятого в качестве вещественного доказательства по уголовному делу, без судебного решения невозможно .

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П по делу о проверке конституционности положений ст. 82 УПК РФ в связи с жалобой гражданина В.В. Костылева.

В конституционных жалобах нередко не раскрывается содержание нарушения права заявителя оспариваемым законом. Иногда заявитель, ссылаясь на нарушение своих прав, на самом деле ставит вопрос о расширении сферы действия оспариваемой нормы в отношении себя.

Например, в деле об исчислении порядка выслуги лет при назначении пенсии военнослужащим Суд указал, что установление Правительством РФ льготных условий зачета в выслугу лет для исчисления пенсии отдельным категориям военнослужащих времени их обучения до определения на военную службу в гражданских высших образовательных учреждениях либо в средних специальных образовательных учреждениях само по себе не может рассматриваться как нарушение права на социальное обеспечение. К такой категории образовательных учреждений не относятся суворовские военные училища, нахимовские военно-морские училища и военно-музыкальные училища. Суд констатировал стремление заявителя Ю.В. Абрамова потребовать от Суда включения суворовских училищ в перечень образовательных учреждений, период обучения в которых включается в выслугу лет для назначения пенсий военнослужащим. То есть фактически заявитель поставил вопрос о расширении сферы действия оспариваемой нормы по кругу лиц .

Определение Конституционного Суда РФ от 24 мая 2005 г. N 214-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Абрамова Юрия Владимировича на нарушение его конституционных прав абз. 1 п.

2 Постановления Совета Министров — Правительства РФ «О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий и пособий лицам, проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков, мичманов и военнослужащих сверхсрочной службы или по контракту в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин либо службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям в Российской Федерации». Документ официально не опубликован.

Конституционный Суд отказывает заявителям, которые совершенно произвольно ссылаются на статьи Конституции.

Так, в жалобе на Закон города Москвы «Об установлении ответственности за нарушение Правил пользования Московским метрополитеном» заявитель утверждал, что Московская городская Дума вторглась в компетенцию Федерального Собрания, установив за неоплаченный проход за пределы пропускных пунктов административную ответственность в виде предупреждения или штрафа до 50-кратной стоимости проезда в метрополитене, вследствие чего оказались нарушенными ст. ст. 1, 2, 4, 5, 15 — 18, 21, 23, 27, 35, ч. 3 ст. 55, п. «к» ч. 1 ст. 72, ч. ч. 2 и 5 ст. 76 Конституции.

Отказав заявителю в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд отметил, что в жалобе не указывается, какие именно принадлежащие ему конституционные права и свободы нарушены нормативным актом, устанавливающим административную ответственность за попытку бесплатного проезда в метрополитене при отсутствии на это права, а приведенный заявителем перечень статей Конституции РФ носит произвольный характер. По существу, в жалобе оспаривается компетенция Московской городской Думы в сфере административного законодательства .

Определение Конституционного Суда РФ от 4 июня 1998 г. N 82-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пузанова Игоря Фридриховича на нарушение его конституционных прав положениями Закона г. Москвы «Об установлении ответственности за нарушение Правил пользования Московским метрополитеном». Документ официально не опубликован.

Похожее дело Суд рассматривал в 2003 г.

Заявитель оспаривал конституционность положения Кодекса РФ об административных правонарушениях, согласно которому рассматривать дела об административных правонарушениях от имени органов автомобильного транспорта вправе контролеры — ревизоры, билетные контролеры, иные уполномоченные на то работники пассажирского междугородного транспорта.

В Определении по этому делу отмечается: «Оспариваемое законоположение само по себе какие-либо конституционные права заявителя не нарушает. Ссылка же на ст. 3 (ч. 2) Конституции, в которой провозглашается общий принцип, относящийся к основам конституционного строя Российской Федерации, носит произвольный характер» .

Определение Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2003 г. N 51-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Берга Олега Викторовича на нарушение его конституционных прав ч. 2 ст. 23.37 КоАП РФ. Документ не был опубликован.

По некоторым делам Суд отмечал, что оспариваемые положения вообще не затрагивают каких-либо конституционных прав.

Например, при оспаривании Положения о квалификационных коллегиях судей заявитель утверждала, что оно позволяет квалификационной коллегии судей при рассмотрении жалобы гражданина не давать оценку действиям судьи, тем самым нарушая права граждан на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство.

Суд указал, что сами по себе оспариваемые нормы не затрагивают каких-либо конституционных прав и свобод и не могут рассматриваться как нарушающие право заявителя на справедливое судебное разбирательство, поскольку не препятствуют ему оспорить незаконное и необоснованное, с его точки зрения, судебное решение в порядке, установленном процессуальным законодательством .

Определение Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2007 г. N 55-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Глушкова Николая Петровича на нарушение его конституционных прав ст. 22 Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» и ст. 4 Положения о квалифицированных коллегиях судей. Документ официально не опубликован.

Права и свободы человека и гражданина не могут быть безграничными в силу того, что человек живет в обществе людей, которые также обладают правами и свободами. Конституция закрепляет общий принцип уважения чужих прав и свобод исходя из того, что каждое лицо обладает не только правами, но и обязанностями.

В случае нарушения прав и свобод человека и гражданина государство содействует их восстановлению, привлекает к ответственности правонарушителя.

В современных условиях возрастает социальная, политическая, межэтническая напряженность не только в российском обществе, но и мировом сообществе; крайне остро встает проблема терроризма, имеющая транснациональный характер и угрожающая стабильности в мире; учащаются случаи чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.

Все эти обстоятельства стимулируют введение ограничений прав и свобод человека и гражданина, направленных на благо как всего общества, так и его индивидов.

Правомерные ограничения не являются умалением прав человека, дискриминацией, иными нарушениями прав и свобод человека и гражданина; они представляют собой уменьшение объема предоставляемых прав и свобод сообразно требованиям реальной жизни.

Они имеют конституционную основу, направленную на обеспечение разумного баланса между публичными и частными интересами, отвечают принципам справедливости и обусловлены объективными причинами. В деле гражданина А.В.

Ефанова, оспаривавшего конституционность положений Уголовно-исполнительного кодекса РФ, согласно которым осужденные к лишению свободы могут привлекаться без оплаты труда к выполнению работ по благоустройству исправительных учреждений и прилегающих к ним территорий, Конституционный Суд не усмотрел нарушений в ограничениях прав осужденных.

Суд указал, что статус осужденных предполагает необходимость соблюдения ими принятых в обществе правил, создающих основу для установления обязанности осужденных по обеспечению надлежащего порядка, в том числе по соблюдению правил санитарии и гигиены, в местах их проживания и работы.

Обеспечение этих правил предполагает обязательность выполнения осужденными работ, связанных с благоустройством мест отбывания ими наказания, которые, как следует из ст. 2 Конвенции МОТ от 28 июня 1930 г. N 29 относительно принудительного или обязательного труда и ст. 4 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.

, не могут расцениваться как принудительный или обязательный труд, поскольку работы общинного характера, выполняемые для прямой пользы коллектива членами данного коллектива, считаются их обычными гражданскими обязанностями.

Привлечение осужденных в установленном законом порядке к такого рода работам не может расцениваться как произвольное возложение на них дополнительных обязанностей, поскольку, назначая осужденному наказание в виде лишения свободы, суд тем самым предопределяет необходимость и возможность использования в качестве одного из основных средств исправления осужденных их привлечение к общественно-полезному труду . Определение Конституционного Суда РФ от 23 июня 2005 г. N 296-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ефанова Александра Валентиновича на нарушение его конституционных прав ст. 106 УИК РФ. Документ официально не опубликован.

Однако ни одно из провозглашенных в Конституции прав человека и гражданина не может быть изъято государством или произвольно ограничено в объеме. Под термином «ограничение права (свободы) законом» понимается установление законом пределов (границ) осуществления гражданином прав и свобод, выражающихся в установлении запретов, обязанностей, ответственности, иных форм вторжения государственной власти в частную жизнь . Само слово «ограничить» в словарях русского языка определяется как стеснить определенными условиями, поставить в какие-то границы, лимитировать, свести к чему-то (возможности, деятельности и т.п.), сузить (возможности, права и т.п.), поставить в рамки, поставить предел чему-либо .

Подробный анализ понятия «ограничения» с точки зрения общей теории права см.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Теоретико-информационный аспект. Саратов, 1994. См.

: Словарь синонимов русского языка. М., 1986. С. 305.

Вместе с тем не всякое ограничение основных прав и свобод признается их нарушением и объявляется неконституционным.

Недопустимы лишь произвольные ограничения прав и свобод.

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, существование ограничений предопределено необходимостью защиты конституционно признаваемых ценностей в целях обеспечения необходимого баланса между интересами личности, общества и государства. В понимании конституционности ограничения основных прав и свобод большое значение имеет толкование Конституционным Судом ч. 3 ст.

55 Конституции РФ, устанавливающей критерии к правомерному ограничению прав человека.

Источник: https://obhis.ru/narushenie-konstitutsionnyh-prav-i-svobod-grazhdan-ponyatie-i-vidy.-dopustimost-zakonnogo-ogranicheniya-konstitutsionnyh-prav-i-svobod.html

Нарушение конституционных прав

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

Документ официально не опубликован. Определение Конституционного Суда РФ от 4 июня 1998 г. N 82-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пузанова Игоря Фридриховича на нарушение его конституционных прав положениями Закона г. Москвы

«Об установлении ответственности за нарушение Правил пользования Московским метрополитеном»

.

Документ официально не опубликован.

Похожее дело Суд рассматривал в 2003 г.

О нарушениях конституционных прав человека в россии

Зачем я на этом моменте заострил вопрос?

А чтобы не возникало желание у кого то сказать, что мол к Главе 2 конституции дописали дополнения и изменения.

Кто это мог дописать, тот государственный преступник – в тюрьму его и надолго, за нарушение основного закона государства и принятие каких – либо поправок в Главу 2 конституции без всенародного ания. Анализ: Согласимся что эта статья, ну скажем не нарушается .

Новое в блогах

Конституция — это не основной закон государства, а сборник прав человека, которые надо нарушать

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

2. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

3.

Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

3.

Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации.

Анализ: Да каждый имеет право на жизнь, но на очень разную.

Смертная казнь не исполняется – это тоже безспорно.

Общий вывод – эту статью не нарушают.

1.

Достоинство личности охраняется государством.

Ничто не может быть основанием для его умаления.

Анализ: 1 Как наше государство охраняет достоинство? Как, как, а вы если не знаете, то сходите на несанкционированный митинг и там вам объяснят дубинкой по спине.

1.

Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

Давайте рассмотрим еще парочку статей, ну очень актуальных, которые не просто нарушаются, а нарушаются злостно и преднамеренно.

Ну и теперь, замечательная Статья 31 конституции, так сказать на десерт.

Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

В Постановлении от 25 апреля 1995 г.

N 3-П по делу о проверке конституционности частей первой и второй ст. 54 Жилищного кодекса РСФСР Конституционный Суд РФ указал, что возможность произвольного применения закона является нарушением провозглашенного Конституцией РФ равенства всех перед законом (ч. При этом возникает вопрос, как доказать наличие той или иной правоприменительной практики.

По мнению Т.Г.

Особенности рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации дел по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан

на обращение в Конституционный Суд РФ с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, и объединения граждан, а также иные органы и лица, указанные в федеральном законе.

К жалобе должна быть приложена копия официального документа, подтверждающего применение либо возможность применения обжалуемого закона при разрешении конкретного дела. Выдача заявителю копии такого документа производится по его требованию должностным лицом или органом, рассматривающим дело.

Конституционный Суд, приняв к рассмотрению жалобу уведомляет об этом суд или иной орган, рассматривающий дело, в котором применен или подлежит применению обжалуемый закон. Уведомление не влечет за собой приостановления производства по делу.

Материальный состоит в проверке законов по содержанию норм; с точки зрения разделения гос.

власти на законодательную, исполнительную и судебную; с точки зрения разграничения компетенции между федеральными органами гос.

власти; с точки зрения разграничения предметов ведения и полномочий между федеральными органами гос. власти и органами гос. власти субъектов РФ.

Как нарушаются права граждан на судебную защиту в судах

Граждане не напрасно не доверяют судам.

Ситуация для граждан действительно безвыходная. Суды нарушают права гражданина уже на досудебной стадии, когда дело ещё не возбуждено — в судах исчезают документы, присланные гражданами.

От таких действий суда у гражданина эффективной защиты нет, гражданин бесправен, а недобросовестные судьи, препятствуя осуществлению правосудия, ничем не рискуют.

Источник: http://vash-yurist102.site/narushenie-konstitucionnyh-prav-78892/

Определение Конституционного Суда РФ от 12.05.2005 N 186-О

Определение наличия нарушения конституционных прав и свобод

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 12 мая 2005 г. N 186-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ

ОТКРЫТОГО АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА «НОЙЗИДЛЕР СЫКТЫВКАР»

НА НАРУШЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ И СВОБОД ЧАСТЬЮ 2

СТАТЬИ 16.2 КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи С.М. Казанцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы ОАО «Нойзидлер Сыктывкар»,

установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» оспаривает конституционность части 2 статьи 16.

2 КоАП Российской Федерации (в редакции от 30 декабря 2001 года), согласно которой заявление в таможенной декларации либо в документе другой установленной формы декларирования недостоверных сведений о наименовании, количестве, таможенной стоимости, стране происхождения товаров и (или) транспортных средств, об их таможенном режиме либо других сведений, необходимых для принятия решения о выпуске (об условном выпуске) товаров и (или) транспортных средств, помещении их под избранный таможенный режим или влияющих на взимание таможенных платежей, за исключением случаев, предусмотренных статьей 16.3 данного Кодекса, влечет наложение административного штрафа на граждан, должностных лиц и юридических лиц в размере от одной второй до двукратной стоимости товаров и (или) транспортных средств, явившихся предметами административного правонарушения, с их конфискацией или без таковой либо конфискацию предметов административного правонарушения.

Как следует из представленных материалов, Постановлениями Сыктывкарского городского суда от 19 марта 2003 года и 24 февраля 2004 года за заявление в таможенных декларациях недостоверных сведений о таможенных платежах (занижение ставки ввозных пошлин в связи с неверной классификацией товара) ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» привлечено к административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 16.2 КоАП Российской Федерации, и с него взыскан штраф в размере одной второй стоимости товаров, явившихся предметами административных правонарушений. Верховный Суд Республики Коми 16 апреля 2003 года и 24 марта 2004 года данные Постановления оставил без изменения, исключив указания о правонарушениях в виде заявления недостоверных сведений, необходимых для принятия решений о выпуске товаров. 30 апреля 2004 года Верховным Судом Республики Коми жалоба ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» на судебные решения от 24 февраля и 24 марта 2004 года оставлена без удовлетворения.

По мнению заявителя, положение части 2 статьи 16.

2 КоАП Российской Федерации приводит к назначению наказания, не соответствующего совершенному правонарушению по размерам санкций, поскольку в ней отсутствует дифференцированный подход к установлению административной ответственности в зависимости от тяжести правонарушения, характера и размера причиненного ущерба; оно характеризуется неопределенностью юридического содержания, поскольку не позволяет определить, какие сведения необходимы для принятия таможенными органами соответствующего решения, не содержит точного, определенного и законченного перечня сведений, недостоверное представление которых влечет применение установленных санкций; допускает возможность привлечения к административной ответственности независимо от наличия (или отсутствия) вины, хотя для привлечения к административной ответственности необходимо, чтобы субъективная сторона правонарушения предполагала вину в форме умысла. Заявитель утверждает, что часть 2 статьи 16.2 КоАП Российской Федерации противоречит принципам справедливости и соразмерности наказания, равенства всех перед законом и судом, защиты государством всех форм собственности равным образом, нарушает право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, и просит признать ее не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 1, 8 (часть 1), 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 49, 55 (часть 3) и 57.

2.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 12 мая 1998 года N 14-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 6 и 7 Закона Российской Федерации «О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением» и подтвержденной в ряде определений, законодатель, относя нарушение тех или иных правил в сфере экономической деятельности к противоправным деяниям, а именно к административным правонарушениям, и предусматривая необходимость применения соответствующих мер государственного принуждения в виде административной ответственности, обязан соблюдать требования Конституции Российской Федерации; в частности, по смыслу ее статьи 55 (часть 3), исходя из общих принципов права, введение ответственности за административное правонарушение и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния.

Вопрос о соразмерности совершенного административного правонарушения назначенному наказанию уже был предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.

В деле о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации (Постановление от 27 апреля 2001 года N 7-П) заявители по данному делу — ООО «Вита-Плюс» и гражданин А.Д.

Чулков, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица — оспаривали соразмерность характера и степени совершенного правонарушения назначаемому наказанию, которое устанавливалось санкцией статьи 273 Таможенного кодекса Российской Федерации 1993 года, а именно штрафу в размере от 100 до 200 процентов от стоимости товаров и транспортных средств, являющихся непосредственными объектами правонарушения (статья 273 Таможенного кодекса Российской Федерации отменена Федеральным законом от 30 декабря 2001 года «О введении в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»). Гражданин Н.Д. Ильченко в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации оспаривал конституционность части первой статьи 279 Таможенного кодекса Российской Федерации, предусматривавшей такое же взыскание (Определение от 10 января 2002 года N 3-О).

Касаясь вопроса о конституционно-правовых критериях адекватности установленного статьей 273 и частью первой статьи 279 Таможенного кодекса Российской Федерации 1993 года наказания, которое аналогично предусмотренному частью 2 статьи 16.2 КоАП Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции.

Наказание как в виде штрафа, кратного стоимости предмета административного правонарушения, так и в виде конфискации само по себе не является нарушением конституционных прав и свобод.

Федеральный законодатель определяет основания, а также виды и меры ответственности за нарушение таможенных правил, исходя из необходимости защиты российского рынка, стимулирования развития национальной экономики, обеспечения наиболее эффективного использования инструментов таможенного контроля и регулирования товарообмена на таможенной территории, т.е. реализации задач экономической политики Российской Федерации.

Статья 273 Таможенного кодекса Российской Федерации не может рассматриваться как влекущая нарушение конституционных прав и свобод, поскольку выбор конкретной меры наказания, соразмерной содеянному, относится к компетенции правоприменителя.

Данная норма, предусматривая дифференцированные санкции, позволяет назначать взыскание, соразмерное содеянному, поскольку обязывает правоприменителя принимать во внимание все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела (в том числе характер и степень общественной опасности деяния, виновность лица, личность виновного, иные обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность за нарушение таможенных правил), а в случае малозначительности нарушения таможенных правил, согласно положениям ряда статей Таможенного кодекса (а в настоящее время — согласно статье 2.9 КоАП Российской Федерации), — освобождать правонарушителя от ответственности. Причем при рассмотрении дел о нарушении таможенных правил, в которых предполагается в качестве взыскания конфискация товаров и транспортных средств у приобретателя или возложение на него обязанности по уплате таможенных платежей, доказывание вины лица осуществляется в соответствии с таможенным законодательством с учетом Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 года N 7-П.

Положение части 2 статьи 16.

2 КоАП Российской Федерации о мерах наказания за совершение предусмотренного в ней правонарушения, как следует из приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего законодательства предполагает, что при назначении мер наказания за предусмотренное в данной статье правонарушение должен соблюдаться принцип соразмерности. Оно не может рассматриваться как влекущее нарушение конституционных прав и свобод, поскольку направлено на обеспечение превенции в сфере особо охраняемых государством таможенных отношений и предоставляет правоприменителю право с учетом всех обстоятельств дела назначить наказание, соразмерное правонарушению.

Кроме того, федеральный законодатель, будучи вправе изменить — с учетом публичных интересов и при условии соблюдения требований статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации — порядок исчисления и размера административного штрафа, Федеральным законом от 20 августа 2004 года «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и Таможенный кодекс Российской Федерации» с 1 октября 2004 года значительно уменьшил размер административного штрафа за административное правонарушение, предусмотренное частью 2 статьи 16.2 КоАП Российской Федерации. В настоящее время штраф исчисляется исходя из суммы неуплаченных таможенных пошлин, налогов.

Таким образом, жалоба ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» в этой части не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению в силу статей 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», согласно которым жалоба гражданина или объединения граждан в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.

3.

Оспариваемая ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» норма относится к категории норм, регулирующих соответствующие общественные отношения путем отсылки к правовым актам иной отраслевой принадлежности, в данном случае Таможенного кодекса Российской Федерации и других нормативных актов, устанавливающих порядок таможенного оформления и таможенного контроля, условия декларирования, перечень сведений о товарах и транспортных средствах, об их таможенном режиме и других сведений, необходимых для таможенных целей. В частности, в статье 124 Таможенного кодекса Российской Федерации приведен перечень тех сведений, которые могут быть указаны в таможенной декларации.

Следовательно, утверждение заявителя о неопределенности понятия «перечень сведений о товарах, необходимых для принятия решения о выпуске (об условном выпуске) товаров или влияющих на взимание таможенных платежей» является ошибочным.

По существу, им ставится вопрос о необходимости дополнения диспозиции оспариваемой нормы исчерпывающим перечнем, в котором были бы указаны конкретные сведения о декларируемых товарах, непредставление которых влечет применение соответствующих санкций.

Между тем внесение изменений и дополнений в действующее законодательство не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, а является прерогативой законодателя.

4. Как следует из статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, юридическая ответственность может наступать только за те деяния, которые законом, действующим на момент их совершения, признаются правонарушениями.

Наличие состава правонарушения является, таким образом, необходимым основанием для всех видов юридической ответственности, при этом признаки состава правонарушения, прежде всего в публично-правовой сфере, как и содержание конкретных составов правонарушений должны согласовываться с конституционными принципами демократического правового государства, включая требование справедливости, в его взаимоотношениях с физическими и юридическими лицами как субъектами юридической ответственности, что относится и к ответственности за нарушение таможенных правил.

Вопросы, связанные с проблемой вины как элемента состава правонарушения, уже были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.

В Постановлении от 25 января 2001 года N 1-П по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации указал, что наличие вины — общепризнанное основание привлечения к юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е.

закреплено непосредственно в законе; отсутствие вины при нарушении таможенных правил является одним из обстоятельств, исключающих производство по делу о данном нарушении, поскольку свидетельствует об отсутствии самого состава таможенного правонарушения.

Вместе с тем, как отмечено в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 года N 7-П, предприятия, учреждения и организации, а также лица, занимающиеся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, не могут быть лишены возможности доказать, что нарушение таможенных правил вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми для данных субъектов таможенных отношений препятствиями, находящимися вне их контроля, при том что они действовали с той степенью заботливости и осмотрительности, какая требовалась в целях надлежащего исполнения таможенных обязанностей, и что с их стороны к этому были приняты все меры.

С этими правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации согласуется и статья 2.

1 КоАП Российской Федерации, в соответствии с которой административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, а юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых данным Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Как следует из жалобы и приложенных к ней материалов, судами общей юрисдикции при разрешении дел о привлечении ОАО «Нойзидлер Сыктывкар» к административной ответственности на основании части 2 статьи 16.2 КоАП Российской Федерации в действиях заявителя была установлена вина, т.е.

в данном случае нельзя говорить о том, что заявитель был привлечен к ответственности без вины или лишен возможности доказывать отсутствие вины в своих действиях.

Проверка же обоснованности и законности выводов, сделанных судом, осуществляется судами высших инстанций и не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы ОАО «Нойзидлер Сыктывкар», поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба признается допустимой, и поскольку разрешение поставленных заявителем вопросов Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.

2.

Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

3.

Настоящее Определение подлежит опубликованию в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Председатель

Конституционного Суда

Российской Федерации

В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь

Конституционного Суда

Российской Федерации

Ю.М.ДАНИЛОВ

Источник: https://legalacts.ru/doc/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-12052005-n-186-o-ob/

Studio-pravo
Добавить комментарий